Поэтической дружиныСмелый вождь и исполин!С детства твой полет орлиныйДостигал крутых вершин.Помню я младую братью,Милый цвет грядущих дней:Отрок с огненной печатью,С тайным заревом лучейВдохновенья и призваньяНа пророческом челе,Полном думы и мечтанья,Крыльев наших на земле,Вещий отрок, отрок славы,Отделившись от других,Хладно смотрит на забавыШумных сверстников своих.Но гроза зажжет ли блескомПочерневший неба свод,Волны ль однозвучным плескомПробудятся в лоне вод;Ветром тронутый, тоскуяЗапоет ли темный лес,Как Мемнонова статуяПод златым лучом небес;За ветвистою палаткойСоловей ли в тьме ночной,С свежей негой, с грустью сладкой,Изливает говор свой;Взор красавицы ль случайноНежно проскользнет на нем, —Сердце разгорится тайноПреждевременным огнем;Чуткий отрок затрепещет,Молча сердце даст ответ,И в младых глазах заблещетПоэтический рассвет.Там, где царскосельских сенейСумрак манит в знойный день,Где над роем славных тенейВьется царственная тень;Где владычица полмираИ владычица сердец,Притаив на лоне мираОслепительный венец,Отрешась от пышной скукиИ тщеславья не любя,Ум, искусства и наукиУгощала у себя;Где являлась не царицейПред восторженным певцом,А бессмертною ФелицейИ державным мудрецом.Где в местах, любимых ею,Память так о ней живаИ дней славных эпопеюВнукам предает молва, —Там таинственные громы,Словно битв далеких гул,Повторяют нам знакомыйОклик: Чесма и Кагул.Той эпохи величавойБлеск еще там не потух,И поэзией и славойВсё питало юный дух.Там поэт в родной стихииСтих златой свой закалил,И для славы и РоссииОн расцвел в избытке сил.Век блестящий переживший,Переживший сам себя,Взор, от лет полуостывший,Славу юную любя,На преемнике цветущемСтарец-бард остановил,О себе вздохнув, — в грядущемОн певца благословил.Брата обнял в нем Жуковский,И с сочувствием родным,С властью, нежностью отцовскойКарамзин следил за ним...Как прекрасно над тобоюУтро жизни рассвело;Ранним лавром, взятым с бою,Ты обвил свое чело.Свет холодный, равнодушныйБыл тобою пробужден,И, волшебнику послушный,За тобой увлекся он.Пред тобой соблазны пели,Уловляя в плен сетей,И в младой груди кипелиСтрасти Африки твоей.Ты с отвагою безумнойУстремился в быстрину,Жизнью бурной, жизнью шумнойТы пробился сквозь волну.Но души не опозорилБурь житейских мутный вал;За тебя твой гений спорилИ святыню отстоял.От паденья, жрец духовный,Дум и творчества залог —Пламень чистый и верховный —Ты в душе своей сберег.Всё ясней, всё безмятежнейРазливался свет в тебе,И всё строже, всё прилежней,С обольщеньями в борьбе,На таинственных скрижаляхПовесть сердца ты читал,В радостях его, в печаляхВдохновений ты искал.Ты внимал живым глаголамПоучительных веков,Чуждый распрям и расколам. . . . . . . . . . . .1853 (?)
