Город чудный, чресполосный —Суша, море по клочкам, —Безлошадный, бесколесный,Город — рознь всем городам!Пешеходу для прогулкиСотни мостиков сочтешь;Переулки, закоулки, —В их мытарствах пропадешь.Вместо улиц — коридоры,Где народ валит гуськом.Зданья — мраморные горы,Изваянные резцом.Здесь — прозрачные дороги,И в их почве голубойОтражаются чертоги,Строя город под водой.Экипажи — точно гробы,Кучера — одни гребцы.Рядом — грязные трущобыИ роскошные дворцы.Нищеты, великолепьяИзумительная смесь;Злато, мрамор и отрепья:Падшей славы скорбь и спесь!Здесь живое населеньеМеди, мрамора, картин,И прошло их поколеньеСквозь грозу и мрак годин.Живо здесь бессмертьем славыПлемя светлых сограждан:Сансовино величавый,Тинторетто, Тициан,Жиордано, Порденоне,Гвидо-Рени, Веронез, —Мир, зачавшийся в их лоне,При австрийцах не исчез.Торжествуя над векамиИ над злобною враждой,Он цветет еще пред намиВсемогущей красотой.Здесь лишь статуи да бюстыЖизнь домашнюю ведут;Люди — их жилища пусты —Все на площади живут.Эта площадь — их казино,Вечный раут круглый год:Убрал залу Сансовино,Крыша ей — небесный свод.Здесь с факином правнук дожа,Здесь красавиц рой блестит,Взглядом нежа и тревожаДвор подвластных волокит.Вот аббат в мантилье черной,В нем минувший быт и век;Словно вышел из уборнойПринчипессы — имярек.В круглой шляпке, с водоноскойЧерноглазая краса;Из-под шляпки черным лоскомБлещет тучная коса.Здесь разносчиков ватага,Разной дряни торгаши,И что шаг — то побродяга,Промышляющий гроши.Тенор здесь хрипит рулады,Там скрипит скрипач слепойТак, что все оглохнуть рады,Только б дать ушам покой.Кофе пьют, едят сорбетиИ, свою балуя лень,Юга сча́стливые детиТак проводят праздный день.Здесь, как в пестром маскараде,Разноцветный караван;Весь восток в своем наряде:Грек — накинув долиман,Турок — феску нахлобуча,И средь лиц из разных странГолубей привольных куча,А тем паче англичан.Все они несут под мышкойЦелый пук карандашей,Телескоп с дорожной книжкой,Проверяя всё по ней.Дай им волю — и в Сан-МаркоВпишут, не жалея стен,Святотатственно и маркоДлинный ряд своих имен.Если ж при ночном светилеОкуется серебромБазилика, КампанилеИ дворец, почивший сном,И крылатый лев заблещет,И спросонья, при луне,Он крылами затрепещет,Мчась в воздушной вышине,И весь этот край лагунный,Весь волшебный этот мирОблечется ночью луннойВ злато, жемчуг и сафир;Пред картиной этой чуднойЦепенеют глаз и ум —И, тревоги многолюднойПозабыв поток и шум,Ты душой уединишься!Весь ты зренье и любовь,Ты глядишь и заглядишься,И глядеть всё хочешь вновь,И, всем прочим не в обиду, —Красоту столиц земных,Златовласую Киприду,Дочь потоков голубых,Приласкаешь, приголубишьМыслью, чувством и мечтой,И Венецию полюбишьБез ума и всей душой.Но одно здесь спорит резкоС красотою здешних мест:Наложил лихой тедескоНа Венецию арест.Здесь, где дожей память славитВековечная молва,Тут пятой Горшковский давитЦепью скованного льва;Он и скованный сатрапуСтрашен. Всё в испуге ждет:Не подымет ли он лапу?Гривой грозно ль не тряхнет?1853
