Мне грустно, на тебя смотря; Твоя не верится мне радость,И розами твоя увенчанная младостьЕсть дня холодного блестящая заря. Нет прозаического счастья Для поэтической души:Поэзией любви дни наши хороши,А ты чужда ее святого сладострастья. Нет, нет — он не любим тобой; Нет, нет — любить его не можешь;В стихии спорные одно движенье вложишь,С фальшивым верный звук сольешь в согласный строй; Насильством хитрого искусстваСтесненная, творит природа чудеса, Но не позволят небеса,Чтоб предрассудков власть уравнивала чувства. Сердцам избра́нным дан язык, Непосвященному невнятный;Кто в таинства его с рожденья не проник,Тот не постигнет их награды благодатной. Где в двух сердцах нет тайного сродства,Поверья общего, сочувствия, понятья, Там холодны любви права, Там холодны любви объятья!Товарищи в земном плену житейских уз,Друг другу чужды вы вне рокового круга:Не промысл вас берег и прочил друг для друга,Но света произвол вам наложил союз. Я знаю, ты не лицемеришь;Как свежая роса, душа твоя светла;Но, суеверная, рассудку слепо веришьИ сердце на его поруку отдала.Ты веришь, что, как честь, насильственным обетомИ сердце вольное нетрудно обложить, И что ему под добровольным гнетом Долг может счастье заменить!О женщины, какой мудрец вас разгадает?В вас две природы, в вас два спорят существа. В вас часто любит голова И часто сердце рассуждает.Но силой ли души, иль слепотой почесть,Когда вы жизни сей, дарами столь убогой,Надежды лучшие дерзаете принестьНа жертвенник обязанности строгой?Что к отреченью вас влечет? Какая властьВас счастья призраком дарит на плахе счастья?Смиренья ль чистого возвышенная страсть,Иль безмятежный сон холодного бесстрастья?Вы совершенней ли, иль хладнокровней нас?Вы жизни выше ли, иль, как в избранный каменьОт Пигмальоновой любви, равно и в вас Ударить должен чистый пламень?Иль, в тяжбе с обществом и с силою в борьбе,Страшась испытывать игру превратных долей,Заране ищете убежища себе В благоразумьи и неволе?Умеренность — расчет, когда начнут от летУм боле поверять, а сердце меней верить,Необходимостью свои желанья мерить —Нам и природы глас и опыта совет.Но в возраст тот, когда печальных истин свитокВ мерцаньи радужном еще сокрыт от нас,Для сердца жадного и самый благ избыток Есть недостаточный запас. А ты, разбив сосуд волшебныйИ с жизни оборвав поэзии цветы,Чем сердце обольстишь, когда рукой враждебной Сердечный мир разворожила ты?Есть к счастью выдержка в долине зол и плача,Но в свет заброшенный небесный сей залогНе положительный известных благ итог,Не алгеброй ума решенная задача.Нет, вдохновением дается счастье нам,Как искра творчества живой душе поэта, Как розе свежий фимиам,Как нега звучная певцу любви и лета.И горе смертному, который в слепотеВзысканьям общества сей вышний дар уступит,Иль, робко жертвуя приличью и тщете,Земные выгоды его ценою купит. Мне грустно, на тебя смотря; Твоя не верится мне радость,И розами твоя увенчанная младостьЕсть дня холодного блестящая заря.С полудня светлого переселенец милый,Цветок, предчувствие о лучшей стороне,К растенью севера привитый гневной силой,Цветет нерадостно, тоскуя по весне.Иль, жертва долгая минуты ослепленья,Младая пери, дочь воздушныя семьи,Из чаши благ земных не почерпнет забвеньяОбетованных ей восторгов и любви.Любуйся тишиной под небом безмятежным,Но хлад рассудка, хлад до сердца не проник;В нем пламень не потух; так под убором снежнымКипит невидимо земных огней тайник.В сердечном забытьи, а не во сне спокойном,Еще таишь в себе мятежных дум следы;Еще тоскуешь ты о бурях, небе знойном,Под коим зреют в нас душевные плоды. Завидуя мученьям милымИ бурным радостям, неведомым тебе,Хотела б жертвовать ты счастием постылым Страстей волненью и борьбе.<1825>
