Досадно слышать: «Sta viator!»Иль, изъясняяся простей:«Извольте ждать, нет лошадей», —Когда губернский регистратор,Почтовой станции диктатор(Ему типун бы на язык!),Сей речью ставит вас в тупик.От этого-то русским трактомЕзда не слишком веселит;Как едешь, действие кипит,Приедешь — стынет за антрактом.Да и скакать — дождись пути.Заметить должно мне в прибавку,Чтобы точней в журнал внестиТопографическую справку, —Дороги наши — сад для глаз:Деревья, с дерном вал, канавы;Работы много, много славы,Да жаль — проезда нет подчас.С деревьев, на часах стоящих,Приезжим мало барыша;Дорога, скажешь, хороша —И вспомнишь стих: для проходящих!Свободна русская ездаВ двух только случаях: когдаНаш Мак-Адам или Мак-Ева —Зима свершит, треща от гнева,Опустошительный набег,Путь окует чугуном льдистымИ запорошит ранний снегСледы ее песком пушистым,Или когда поля пройметТакая знойная засу́ха,Что через лужу может вбродПройти, глаза зажмуря, муха.Что ж делать? время есть всему:Гражданству, роскоши, уму.Рукой степенной ход размерен:Итог в успехах наших верен,Пождем — и возрастет итог.Давно ль могучий Петр природу,Судьбу и смертных перемог,Прошел сквозь мрак, сквозь огнь и воду,И следом богатырских ногДавно ли вдоль и поперекПротоптана его Россия?Исполнятся судьбы земные,И мы не будем без дорог.Зато военную дорогуПрокладывать умеем мы:В Париже были, слава богу,И, может, не боясь чумы,Ни Магомета стражи райской,За славной тенью Задунайской,За тенью царственной женыМы доберемся до луны;За греков молвим речь в СтамбулеИ меж собой, без дальних ссор,Миролюбиво кончим спор,Когда-то жаркий при Кагуле.«Так лошадей мне нет у вас?» —— Смотрите в книге: счет тут ясен.«Их в книге нет, я в том согласен;В конюшне нет ли?» — Тройка с часПоследняя с курьером вышла,Две клячи на дворе и есть,Да их хоть выбылыми счесть:Не ходит ни одна у дышла.«А долго ли прикажешь мне,Платя в избе терпенью дани,Истории тьму-тараканиУчиться по твоей стене?»— Да к ночи кони придут, нет ли,Тут их покормим час иль два.Ей-ей, кружится голова;Приходит жутко, хоть до петли!И днем и ночью всё разгон,А всего-навсего пять троек;Тут как ни будь смышлен и боек,А полезай из кожи вон!Стой, путник, стой! — что ж молвить больше,Когда подвинуться нельзя?Зачем не странствую я в Польше,Мои любезные друзья!Судьба по трактам европейским(Что мне, признаться, очень жаль)Меня не завозила вдаль.Я только польским да еврейскимПочтовым ларам бил челом.Как я ни рвался чувством жарким,Как ни загадывал умомПолюбоваться небом яркимИ мира светлой полосой,Как я ни залетал мечтойВ мир божий из глуши далекой,Где след мой темный, одинокойСугробом снежным занесен,Как ни раскидывал сквозь сон,Всегда обманчивый и краткий,Своей кочующей палаткиСреди блестящих городов,Среди базаров просвещенья, —Но от латинских оных словОглоблями воображеньяЯ поворачивал домой,И жду: схвачу ли сон рукой?О Польше речь была; но с речиБог весть зачем, бог весть кудаСбиваюсь от горячей встречиНежданных мыслей. Господа!Простите раз мне навсегда.По Польше и езда веселье,И остановка не в наклад:Иной бы и зажиться рад,Как попадет на новоселье;Затем, что пара бойких глаз,Искусных в проволо́чке польской(От коих он пылал и гас,Был смел и робок в тот же час),Так заведет дорогой скользкой,Так закружит в нем дурь и хмель,Что шуткой с первого присестаОна его, не тронув с места,Промчит за тридевять земель.Так, помню польские ночлеги:Тут есть для отдыха и негиНа что взглянуть, где лечь, что съесть, —Грешно б о наших речь завесть.И чтоб не дать себя проклятьюПатриотических улик,Патриотической печатьюНе лучше ли скрепить язык?Певец, который ведал горе,Сказал: «Nessun maggior dolore»И прочее; не прав ли он?Смотрю на память с двух сторон:Благоприятной и враждебной.Она, как в древности кумир,На ликах носит брань и мир.То злобный дух, то друг волшебный,Она нам в казнь или в любовь;Иль дразнит благом, уж заочным,Иль говорит: условьем срочнымЧто было, может быть и вновь.По крайней мере, память ныне,Смотря приветливым лицом,Мне светит в зе́ркальной святынеСвоим волшебным фонарем.Голодный, стол окинув взглядом,И видя в разных племенахЖивой обед со мною рядомНа двух и четырех ногах,Голодный, видя к злой обиде,Как по ногам моим со сна,С испуга, в первобытном видеСемейно жмется ветчина,Я не грущу: пусть квас и молод,А хлеб немного пожилой,Я убаюкиваю голодНадеждой, памяти сестрой.Постясь за полдником крестьянским,Отрадно мне себе сказать:Я трюфли запивал шампанским,Бог даст, и буду запивать.Итак, ваш путевой нотарий,Из русской почтовой избыВам польской почты инвентарийЯ подношу назло судьбы.Жена иль дочка комиссаржаПолячка, — словом всё сказал:Тут и портрет и мадригал;Притом цыплята, раки, спаржа,Или технически скажуИ местность красок удержу:«Kurczeta, raczki i szparagi»(Чего не стерпит лист бумагиИ рифма под моим пером?),Гитара на стене крестомС оружьем старопольской славы,Кумиры чести и забавыПатриотической четы;На окнах свежие цветы,Сарматской флоры дар посильный;Там в рамках за стеклом чертыГероев Кракова и Вильны,На полке — чтенье красоты,Роман трагическо-умильныйИ с ним Дмушевского листы,В которых летописец верныйС неутомимостью примернойИзо дня в день, из часу в часВедет историю Варшавы,На всё вперяя зоркий глаз:Спектакли, выезды в заставы,Продажа книг, побег собак,Проказы, добрых дел примеры,Волненье мод и атмосферы,Движенья жизни — смерть и брак;Движенья биржи — курс, банкруты;Дела веков, дела минуты, —Всё сгоряча в сырой листокПередает печать прилежно,Уездам и потомству впрок.Как я заслушивался нежноТебя, варшавский вестовщик,Когда в душе, во дни разлуки,Будил замолкнувшие звукиСловоохотный твой язык.На голос дружного приветаОтвет созвучный я давал:Поэзией была газета,И над афишкой я мечтал.Я волю дал широким перьямЗалетной памяти моей,Мечтой коснулся я преддверьямЧертогов прелестей и фей.Влетел в Варшаву — и, бессильный,Засел я в сети прежних дней.Здесь тайна. Критик щепетильный,Ты не поймешь моих речей.«Umizgai się!» — за это слово,Хотя ушам оно сурово,Я рад весь наш словарь отдать:На нем хранится талисманомМогущей прелести печать;Обворожительным дурманомЩекотит голову и грудьТого, кто воздухом ВаршавыБыл упоен когда-нибудь,Кто из горнушек Вейской кавыПил нектар медленной отравы,Или в Беляны знает путь.«Umizgai się» — в сем слове милом,Как в сердце, Польша вся живет,И в хороводе легкокрыломСвоих соблазнов рой влечет.При этом слове я в Варшаве,И сон минувший снится въяве:При блеске свеч передо мнойВзвились, зажглись чета с четой,Цепь вьется и мазурки знойнойКипит и гаснет вихорь стройныйПод гул отрывистых смычков.Или день праздничный: косцёлыПустеют; полдень: будто пчелы,Из ульев набожных трудов,Расправя крылья золотые,Спешат святоши молодые.Пестреют улицы, кипят;Глазам раздолье и мученье,Но средоточится волненье —И рой за роем хлынул в сад.В аллею сжался город тесный.Вот в лицах старины мечты:Вот сейм державный, сейм прелестный,Вот Посполита красоты.Здесь блещет знаменьем утешнымИ мнений и одежд успех;Чин с чином, с знатью скромный цехСравнялись равенством безгрешным(Хотя оно и вводит в грех)Пригожих лиц и ножек стройных,Мой Пушкин, строф твоих достойных,И так обутых, что едва льИх обнажить любви не жаль.Или в театре народо́вом,Где окриляют польским словомПатриотический порыв,Стихи Немцевича забыв,Глас старца, убежденья полный,Которым движет и живитОн зыбкого партера волны,И увлекает и разит.Смотрю я на другую сцену,Где страсти действуют живьем,Где в представлении немомАктерам зрители на смену.Тут романтическая связь:Единства места не держась,Из кресел в ложи и обратноОгнем чуть зримым, перекатноЖивая нить игры живойЗавязкой тайною снуется,А там развязкой распрядется,Как следует, своей чредой.Теперь для критики судейскойСловцо ученое: глагол«Umizgai się», глагол житейской;Ему нас учит женский пол.Он жемчуг польского наречья,Его понятья без увечьяВ другой язык не передашь,Как в словарях других ни рыться;Faire la cour[1] и волочитьсяСмешно напоминает блажьМаркизов чопорного века,Иль заставляет заключить,Что волокита должен бытьИли подагрик иль калека.Могло б досадно быть ушам,Когда читатели-зоилыЗаво́пят: «Sta viator! НамТащиться за тобой нет силы».Но к притязаньям дерзких лицВ нас, к счастью, самолюбье глухо,И золотом, как у девиц,Завешено поэта ухо.Итак, пока нет лошадей,Пером досужным погуляю.... . . . . . . . . . . . .
