Первым ты был, Теликорн, несомненно в тевтонских пределах,Кто нам являешь теперь женщины древний почет.Ибо супруга твоя под твоим руководством умеетРимлян и греков труды, мудрая, все толковать.И, — я в восторге, — с тобой изъясняется речью латинской,Словно у римлян она в школе науку прошла.Ведь сочиняет, поет под кифару о славных деяньяхДревних мужей и стихи с лирными строфами их.Но удивительней все ж, когда римское право недавно10 Нам толковала, назвав славные в нем имена,И как Семпрония древле из дома Тибериев, речьюТонкой просила она лишь у тебя похвалы.Только Гросвиту еще знал тогда я, которая древлеО смехотворных вещах в наших певала краях.Или Сапфо, кто средь греческих дев была самой ученой,Мудрые песни Сапфо певшая с лирою в лад.О счастливец, даешь ты латинским устам поцелуи,Сам средь баварских мужей высшая слава у нас.<p><emphasis><strong>40. О распущенной женщине</strong></emphasis></p>Буйная в пляске жена, чей язык — это меч заостренный,Часто, как должно еще, маткой своею буйна.<p><emphasis><strong>41. О четырех сильных</strong></emphasis></p>Четверо сильных в святых упоминаются книгах:Бахус, женщина, царь и правдолюбец еще.<p><emphasis><strong>42. О епископе Эйхштедтском</strong></emphasis><a l:href="#n757" type="note">[757]</a></p>Город Кверцинский когда покидал недавно епископИ безвозвратно сходил к мрачным Стигийским водам,Был я случайно в ту пору оратором в крае баварском,И убеждают меня словом его восхвалить.Я же: «Скажите, а что мне оставил он по завещанью,Чтобы в искусстве свое горло я мог изощрить?»Мне отвечают, что он ничего не оставил поэту;«Раз ничего, — говорю, — будет лентяй без похвал».<p><emphasis><strong>43. К Ингольштадской академии</strong></emphasis><a l:href="#n758" type="note">[758]</a></p>
