Я помню: был старик – высокий, худощавый,Лик бледный, свод чела разумно-величавый,Весь лысый, на висках седых волос клочки,Глаза под зонтиком и темные очки.Правительственный сан! Огромные заботы!Согбен под колесом полезной всем работы,Угодничества чужд, он был во весь свой векСоветный муж везде и всюду – человек,Всегда доступен всем для нужд, и просьб, и жалоб,Выслушивает всех, очки поднимет на лоб,И видится, как мысль бьет в виде двух лучейИз синих, наискось приподнятых очей;Иного ободрит улыбкою привета,Другому, ждущему на свой вопрос ответа,На иностранный лад слова произнося,Спокойно говорит: «Нет, патушка, нелься».Народным голосом и милостью престольнойУвенчанный старик, под шляпой треугольной,В шинели серенькой, надетой в рукава,В прогулке утренней протащится сперва –И возвращается в свой кабинет рабочий,Где труд его кипит с утра до поздней ночи.Угодно ль заглянуть вам в этот кабинет?Здесь нету роскоши, удобств излишних нет,Всё дышит простотой студентской кельи скромной:Здесь к спинке кресел сам хозяин экономный,Чтоб слабых глаз его свет лишний не терзал,Большой картонный лист бечевкой привязал;Тут – груды книг, бумаг, а тут запас дешевыхНеслиндовских сигар и трубок тростниковых,Линейки, циркули; а дальше – на полу –Различных свертков ряд, уставленный в углу:Там планы, чертежи, таблицы, счеты, сметы;Здесь – письменный прибор. Вот все почти предметы!И посреди всего – он сам, едва живой,Он – пара тощих ног с могучей головой!Крест-накрест две руки, двух метких глаз оглядкаДа тонко сжатых губ изогнутая складка –Вот всё! – Но он тут – вождь, он тут душа всего,А там орудия и армия его:Вокруг него кишат и движутся, как тени,Директоры, главы различных отделений,Вице-начальники, светила разных мест,Навыйные кресты и сотни лент и звезд;Те в деле уж под ним, а те на изготовке,Те перьями скрипят и пишут по диктовке,А он, по комнате печатая свой шаг,Проходит, не смотря на бренный склад бумаг,С сигарою в зубах, в исканье целей важных,Дум нечернильных полн и мыслей небумажных.Вдруг: «Болен, – говорят, – подагрой поражен», –И подчиненный мир в унынье погружен,Собрались поутру в приемной, – словно ропотСмятенных волн морских – вопросы, говор, шепот:«Что? – Как? – Не лучше ли? – Недосланных ночейПоследствие! – Упрям! Не слушает врачей.Он всем необходим; сам царь его так ценит!Что, если он… того… ну кто его заменит?»Между 1845 и 1857<p>На новый 1857-й</p>
