Старинного замка над Рейна водойОстался владетелем граф молодой.Отец его чтим был за доблесть в народеИ пал, подвизаясь в крестовом походе;Давно умерла его добрая мать, –И юный наследник давай пировать!Товарищей много, чуть свистни – гулякиГолодною стаей бегут, как собаки;С утра до полночи, всю ночь до утра –Развратные сборища, пьянство, игра…Игра!.. Вдруг – несчастье… граф рвется от злости:Несчастного режут игральные кости.На ставке последней всё, всё до конца –И замок, и мрамор над гробом отца!Граф бледен, мороз пробегает по коже…Тайком прошептал он: «Помилуй мя, боже!»– «Эх, ну, повези мне!» – противник воззвал,Хлоп кости на стол – и хохочет: сорвал!Остался граф нищим. Скитайся, бедняга!Всё лопнуло. Отняты все твои блага.Ты всё проиграл. Чем заплатишь долги?И слышится вопль его: «Черт! помоги!»А черт своих дел не пускает в отсрочку,Он тут уж: «Чего тебе?» – «Золота бочку!»«И только? Да что тебе бочка одна?Два раза черпнешь – доберешься до дна.Счастливец ты, граф! Ты родился в сорочке!Не хочешь ли каждое утро по бочке?Изволь! Расплатиться ж ты должен со мнойЗа это душонкой своею дрянной…Согласен?» – «Согласен. Твой ад мне не страшен».– «Так слушай: в верху высочайшей из башенТы завтра же первую бочку повесь!Увидишь, что мигом сосуд этот весьНаполнится золотом высшего сорта.Прощай же, да помни услужливость черта!»Контракт заключен. Граф остался одинИ думает: «Буду ж я вновь господин!Да только…» И дума в нем тяжкая бродит,И к предков портретам он робко подходит.Святые портреты! – Из рам одногоМать с горьким упреком глядит на него,Как будто сказать ему хочет: «Несчастный!Ты душу обрек свою муке ужасной!»А он отвечает: «Родная! Спаси!У бога прощенья ты мне испроси!»И вдруг вдохновение мысли счастливойЗажглось у безумца в душе боязливой.На башне условный сосуд помещен,Да только – открытый с обеих сторон.Граф думает: «Дело пойдет в проволочку,Сам черт не наполнит бездонную бочку.Была бы лишь бочка – условье одно.Вот бочка! Я только ей выломил дно».И только луч утра над миром явился –Над бочкою дождь золотой заструился,Стучит и звенит, но проходит насквозь;Чертовское дело не споро, хоть брось!Однако до среднего скоро карнизуВся золотом башня наполнится снизу,А там, как до верхнего краю дойдет,Проклятым металлом и бочку нальет.«Эй, люди! Лопаты и грабли хватайтеИ адские груды сметайте, сгребайте!»Измучились люди, а ливень сильней –И башня всё кверху полней и полней.Трудящихся дождь металлический ранит,И звонко по черепам их барабанит,И скачет по их окровавленным лбам,И прыщет в глаза им, и бьет по зубам,Те в золоте вязнут, его разметая,И давит, и душит их смерть золотая.И, видя успех дела чертова, граф«Родная, спаси!» – повторил, зарыдав,Часовня откликнулась утренним звоном,И рухнулась, башня со скрежетом, стономИ с визгом бесовским, – и был потрясенВесь замок, а граф вразумлен и спасен.1859
