Да! Вот они – знакомые места!Я узнаю: вот улица кривая!Вот – вся в горбах, в ущербах мостовая!И вот она – разбитая плитаБлиз ветхого, погнувшегося дома.О! как она душе моей знакомаИ как ее мне памятен излом!Всё наизусть я вытвердил, как школьник:Уступ, провал, и этот треугольник,Здесь выбитый, с зазубренным углом,И эту щель с ее глубоким мраком,Идущую порывистым зигзагом,Как будто бы когда-нибудь прошлаЗдесь молнии сердитая стрела.О, если б всё так сохранялось в мире,Как эта щель! Прошли десятки лет.Теперь она немного стала шире,И более в ней перемены нет.По-прежнему, чернея и зевая,Она глядит, как летопись живаяС изображеньем верным одногоСтаринного паденья моего.Когда-то здесь так повредил я ногу,Что и теперь хромаю понемногу,А тут жила… предмет любви моей.Я шел туда, я торопился к ней,Шел бойкими и крупными шагами,И, чувствуя мой неземной удел,Я на небо так пристально глядел,Что ничего не видел под ногамиИ – бух в провал! – И как страдал потом!Страдал… Так что ж? Со всем чистосердечьемЯ вам скажу: хоть и остался хром,Я и теперь горжусь моим увечьем.Больной, я был могилы на краю,Передо мной стоял духовный пастырь,На рану воспаленную моюТелесный врач накладывал мне пластырь,И тут… Могу ль я этот миг забыть?Она пришла больного навестить!И я узрел небесное виденье,Благословил стократ мое паденье,И для меня осталась ты свята,Заветная разбитая плита!Хоть щель твоя теперь немного шире,Но если б всё так сохранялось в мире!1859<p>В деревне</p>Нива зеленым ковром покрывается,Всё так роскошно цветет,Солнышко ярче, весна улыбается…Птичка так сладко поет,Всем как-то весело, всё оживилося,Грустно лишь мне одному.Сердце заныло и тяжко забилося, –Жду из Парижа жену.Март 1859Усадьба Киньгрусть<p>Ф. Н. Глинке</p>Когда в какой-то мгле печальнойНедобрый дух меня мутил,Вдруг Иов твой многострадальныйМеня отрадно посетил.Уже я чувствовал терзаньеСкребущих демонских когтейВ душе тоскующей моейИ звал творца на состязанье, –Как вдруг до сердца моегоДошли спасительные звуки,И стихнул грешный ропот мукиВ затворах сумрачных его.Луч веры в грудь мою проникнул.«Опомнись!» – мне вещал творец,И, просветленный наконец,Я вместе с Иовом воскликнул:«Прости меня, прости, творец!»1859<p>Где он?</p>
