Стекались в рассвете ра́ненько-ра́ненько,толпились по десять, сходились по сто́.Зрачками глаз и зрачками браунинговглядели из-за разведенных мостов.И вот берем кто нож, кто камень,дыша, крича, бежа.Пугаем дома́, ощетинясь штыками,железным обличьем ежа.И каждое слово и каждую фразу,таимую молча и шепотом,выпаливаем сразу,в упор, наотмашь, оптом.— Куда нашу кровь и пот наш деваете?Теперь усмирите! Чёрта!За войны, за голод, за грязь издевательств —мы требуем отчета! —И бросили царскому городуплевки и удары в морду.И с неба будто окурок на́ пол —ободранный орел подбитый пал,и по его когтям, по перьям и по лапамидет единого сменившая толпа.Толпа плывет и вновь садится на́ мель,и вновь плывет, русло меж камня вырыв.«Вихри враждебные веют над нами…»«Отречемся от старого мира…»Знамена несут, несут и несут.В руках, в сердцах и в петлицах — а́ло.Но город — вперед, но город — не сыт,но городу и этого мало.Потом постепеннопришла степенность…Порозовел постепенно февраль,и ветер стихнул резкий.И влез на трон соглашатель и вральпод титулом: «Мы — Керенский».Но мы ответили, гневом дыша:— Обратно земной не завертится шар.Слова переделаем в дело! —И мы дошли, в Октябре завершато, что февраль не доделал.<p>КОРОНА И КЕПКА</p>
