Царя вспоминаю — и меркнут слова.Дух займет, и если просто «главный».А царь — не просто всему глава,а даже — двуглавный.Он сидел в коронном ореоле,царь людей и птиц… — вот это чин! —и как полагается в орлиной роли,клюв и коготь на живье точил.Точит да косит глаза грозны́!Повелитель жизни и казны.И свистели в каждом онемевшем местеплетищи царевых манифестин.«Мы! мы! мы!Николай вторы́й!двуглавый повелитель России-тюрьмыи прочей тартарары,царь польский, князь финляндский,принц эстляндский и барон курляндский,издевающийся и днем и ночьюнад Россией крестьянской и рабочей…и прочее, и прочее, и прочее…»Десять летпрошли — и нет.Память о прошлом временем гра́бится…Головкой русея,— вижу — детям показывает шкрабицакомнаты ревмузея.— Смотрите, учащие чистописание и черчение,вот эта бумажка — царское отречение.Я, мол, с моим народом — квиты.Получите мандат без всякой волокиты.Как приличествуетего величеству,подписал, поставил исходящий номер —и помер.И пошел по небесной скатерти-дорожке,оставив бабушкам ножки да рожки.— А этот… не разберешься — стул или стол,с балдахинчиками со всех сторон?— Это, дети, называлось «престолотечества» или — «трон».«Плохая мебель!» —как говорил Бебель.— А что это за вожжи, и рваты и просты́? —Сияют дети с восторга и мления.— А это, дети, называлось «браздыправления».Корона — вот этот ночной горшок,бриллиантов пуд — устанешь носивши.—И морщатся дети: — Нехорошо!Кепка и мягше и много красивше.Очень неудобная такая корона…Тетя, а это что за ворона?— Двуглавый орел под номером пятым.Поломан клюв, острижены когти.Как видите, обе шеи помяты…Тише, дети, руками не трогайте! —И смотрят с удивлением Маньки да Ваняткина истрепанные царские манатки.<p>ПЕРВЫЕ КОММУНАРЫ</p>
