На траве зеленой, влажной, длиннойВоду льют в долбленый малахит.Перейти осталось круг старинный,Но озноб колени леденит.Под улыбкой губы задрожалиЛепестками розы на ветру:«Что стоишь? Не мы тебя позвалиИ с тебя сорвали кожуру.Опусти же взгляд неослепленный,Тяжкой чашей по земле ударь».Скачет вдаль на жеребце зеленомС шумной свитой юный государь.1980<p>«Вдруг замерли дожди, как вздыбленные кони…»</p>Вдруг замерли дожди, как вздыбленные кони,И ветер вдаль прошел – дорожный плащ в пыли…Деревья, изумясь, из трепетных ладонейРоняют хрупкий груз листвы на грудь земли.И лист разбившийся исходит ароматомТревожным и сухим, как плотный темный шелк.От вопрошающих укрыт поступка толк,И роскошь нищеты неведома богатым.1980<p>«Эти старые зимние дачи…»</p>Эти старые зимние дачи.С черных бревен стекает вода,Доски накрест на окнах незрячихИ комком на земле – провода;В доме – погреба запах зеленый,Стулья, мыши, от пыли темно…Этот мир из складного картона,Эту ширму я спрятала, – но, —Там, смирив распадения силу,Бродят (как их сюда занесло?)Громче – скрипка: светло и уныло.Тише – флейта. Та – только светло.1980<p>Сердцевина жизни</p><p>(1980–1983)</p><p>«Кого ты будишь, воздух влажный…»</p>Кого ты будишь, воздух влажный?Я сплю, и цепи не звенят.Мне снится город двухэтажный,Цветущий персиковый сад…И круглый пруд, и шум пирушки,Вина не хватит – есть вода…Как любопытство равнодушноНа час заехавшей сюда!Здесь речи пенятся, как реки,А стороны обратной нет…Мне сквозь неподнятые векиГлаза тревожит жаркий свет.1980<p>«Что холодно, что дождь на желтом камне…»</p>Что холодно, что дождь на желтом камнеОзнобом округлился и застыл,Что звонкий камень мастера рукамиВ тысячелетний сложен монастырь;Что белый сыр едят, нарезав крупно,Горячие лепешки не соля,Что даже осязанию доступно,Как круто здесь замешена земля,Что все-таки на дне – осадком – больно, —Не тяжело; страшней, что нет тепла.Как голуби, на старой колокольнеНочуют и молчат колокола.1980<p>«Во мне уютно голосам чужим…»</p>Во мне уютно голосам чужимАукаться, затеивая жмурки,И прятаться по комнатам пустым,Да ноготком писать по штукатурке:«Я здесь была…» Ни подписей, ни дат…Лишь иногда портрет карикатурный.Огрызок яблока, египетский смарагдИ – все на ногу левую – котурны.До срока пряжа у сестер прочна.Скрипит станок, переплетая нити.Как терпеливо ткет плащи жена!Муж далеко, и некому носить их,Вот мне и дали; с радостью взяла:Теперь зима длиннее с каждым годом.Давно покрыты пылью зеркала,И пестрый кот скучает перед входом.1980<p>«До пятого акта закончилась пьеса…»</p>
