И шумно взволновались воды,Растут свинцовые валы,Как в час суровой непогоды,Покрылись пеною скалы.Восстал в средине столб туманный...Тихонько вид меняя странный,Ясней, ясней, ясней... и вотСтрибог по озеру идет.Глаза открытые сияли,Подъялась влажная рука,И мокрые власы бежалиПо голым персям старика.3Ах, было время, время боевНа милой нашей стороне.Где ж те года? Прошли онеС мгновенной славою героев.Но тени сильных я видалИ громкий голос их слыхал:В часы суровой непогоды,Когда, бушуя, плещут воды,И вихрь, клубя седую пыль,Волнует по полям ковыль,Они на темно-сизых тучахРазнообразною толпойЛетят. Щиты в руках могучих,Их тешит бурь знакомый вой.Сплетаясь цепию воздушной,Они вступают в грозный бой.Я зрел их смутною душой,Я им внимал неравнодушно.На мне была тоски печать,Бездействием терзалась совесть,И я решился начертатьВремен былых простую повесть.Жил-был когда-то князь Олег,Владетель русского народа,Варяг, боец (тогда свобода[311]Не начинала свой побег).Его рушительный набегПочти от Пскова до ОнегиПоля и веси покорил…[312]Он всем соседям страшен был:Пред ним дрожали печенеги,[313]С ним от Каспийских береговКазары дружества искали,[314]Его дружины побеждалиСвирепых жителей дубров.И он искал на греков мести,Презреньем гордых раздражен...Царь Византии был смущенМолвой ужасной этой вести...Но что замедлил князь ОлегСвой разрушительный набег?..
La Harpe<p>Часть 1 </p>Друзья, взгляните на меня![316]Я бледен, худ, потухла радостьВ очах моих, как блеск огня.Моя давно увяла младость,Давно, давно нет ясных дней,Давно нет цели упованья!..Исчезло всё!.. Одни страданьяЕще горят в душе моей.Я не видал своих родимых —Чужой семьей воскормлен я;Один лишь брат был у меня,Предмет всех радостей любимых.Его я старе годом был,Но он равно меня любил,Равно мы слезы проливали,Когда всё спит во тьме ночной,Равно мы горе поверялиДруг другу жаркою душой!..Нам очарованное счастьеМелькало редко иногда!..Увы! – не зрели мы ненастья,Нам угрожавшего тогда.Мой умер брат! Перед очамиЕще теперь тот страшный час,Когда в ногах его с слезамиСидел! Ах! я не зрел ни разСтоль милой смерти хладной муки:Сложив крестообразно руки,Несчастный тихо угасалИ бледны впалые ланитыИ смертный взор, тоской убитый,В подушке бедный сокрывал.«Он умер!» – страшным восклицаньемСражен я вдруг был с содроганьем,Но сожаленье, не любовьСогрели жизнь мою и кровь…
