(Я шел, не чувствуя себя;Я был в стремительном волненье,Увидев, Греция, тебя!)…Кустарник дикий в отдаленьеТерялся меж угрюмых скал,Меж скал, где в счастья упоеньеФракиец храбрый пировал;Теперь всё пусто. ВспоминаньеПочти изгладил ток времен,И этот край обремененПод игом варваров. СтраданьеОсталось только в той стране,Где прежде греки воспевалиИх храбрость, вольность, но онеТой страшной участи не знали,И дышит всё здесь стариной,Минувшей славой и войной.Когда ж народ ожесточенныйХватался вдруг за меч военный —В пещере темной у скалы,Как будто горние орлы,Бывало, греки в ночь глухуюСбирали шайку удалую,Чтобы на турок нападать,Пленить, рубить, в морях летать —И часто барка в тьме у брегаБыла готова для побегаОт неприятельских полков;Не страшен был им плеск валов.И, в той пещере отдыхая,Как часто ночью я сидел,Воспоминая и мечтая,Кляня жестокий свой удел,И что-то новое пылалоВ душе неопытной моей,И сердце новое мечталоО легком вихре прежних дней.Желал я быть в боях жестоких,Желал я плыть в морях широких(Любить кого, не находил).Друзья мои, я молод был!Зачем губить нам нашу младость,Зачем стареть душой своей,Прости навек тогда уж радость,Когда исчезла с юных дней.Нашед корсаров, с ними в мореХотел я плыть. «Ах, – думал я, —Война, могила, но не горе,Быть может, встретят там меня».Простясь с печальными брегами,Я с маврским опытным пловцомСтремил мой ‹бег› меж островами,Цветущими над влажным дномСвятого старца океана;Я видел их – но жребий мойГде свел нас с буйною толпой,Там власть дана мне атамана,И так уж было решено,Что жизнь и смерть – всё за одно!!!Как весело водам предаться,Друзья мои, в морях летать,Но должен, должен я признаться,Что я готов теперь бы датьВсё, что имею, за те годы,Которые уж я убилИ невозвратно погубил.Прекрасней были бы мне воды,Поля, леса, луга, холмыИ все, все прелести природы…Но! – так себе неверны мы!! —Живем, томимся и желаем,А получивши – забываемО том. Уже предмет другойИграет в нашем вображеньеИ – в беспрерывном так томленьеМы тратим жизнь, о боже мой!Мы часто на берег сходилиИ часто по степям бродили,Где конь арабский воронойИграл скачками подо мной,Летая в даль степи широкой,Уже терялся брег далекой,И я с веселою толпойКак в море был в степи сухой.Или в лесу в ночи глубокой,Когда всё спит, то мы одне,При полной в облаках луне,В пещере темной, припевая,Сидим, и чаша между насИдет с весельем круговая;За нею вслед за часом час,И светит пламень, чуть блистая,Треща, синея и мелькая…
