Размахнулся тогда КирибеевичИ ударил в первой купца Калашникова,И ударил его посередь груди —Затрещала грудь молодецкая,Пошатнулся Степан Парамонович;На груди его широкой висел медный крестСо святыми мощами из Киева, —И погнулся крест и вдавился в грудь;Как роса из-под него кровь закапала;И подумал Степан Парамонович:«Чему быть суждено, то и сбудется;Постою за правду до последнева!»Изловчился он, изготовился,Собрался со всею силоюИ ударил своего ненавистникаПрямо в левый висок со всего плеча.И опричник молодой застонал слегка,Закачался, упал замертво;Повалился он на холодный снег,На холодный снег, будто сосенка,Будто сосенка во сыром боруПод смолистый под корень подрубленная,И, увидев то, царь Иван ВасильевичПрогневался гневом, топнул о землюИ нахмурил брови черные;Повелел он схватит удалова купцаИ привесть его пред лицо свое.Как возговорил православный царь:«Отвечай мне по правде, по совести,Волной волей или нехотяТы убил мово верного слугу,Мово лучшего бойца Кирибеевича?»«Я скажу тебе, православный царь:Я убил его вольною волей,А за что, про что – не скажу тебе,Скажу только богу единому.Прикажи меня казнить – и на плаху нестьМне головушку повинную;Не оставь лишь малых детушек,Не оставь молодую вдовуДа двух братьев моих своей милостью…»«Хорошо тебе, детинушка,Удалой боец, сын купеческий,Что ответ держал ты по совести.Молодую жену и сирот твоихИз казны моей я пожалую,Твоим братьям велю от сего же дняПо всему царству русскому широкомуТорговать безданно, безпошлинно.А ты сам ступай, детинушка,На высокое место лобное,Сложи свою буйную головушку.Я топор велю наточить-навострить,Палача велю одеть-нарядить,В большой колокол прикажу звонить,Чтобы знали все люди московские,Что и ты не оставлен моей милостью…»Как на площади народ собирается,Заунывный гудит-воет колокол,Разглашает всюду весть недобрую.По высокому месту лобному[322]Во рубахе красной с яркой запонкой,С большим топором навостренным,Руки голые потираючи,Палач весело похаживает,Удалова бойца дожидается, —А лихой боец, молодой купец,Со родными братьями прощается:«Уж вы, братцы мои, други кровные,Поцалуемтесь да обнимемтесьНа последнее расставание.Поклонитесь от меня Алене Дмитревне,Закажите ей меньше печалиться,Про меня моим детушкам не сказывать;Поклонитесь дому родительскому,Поклонитесь всем нашим товарищам,Помолитесь сами в церкви божиейВы за душу мою, душу грешную!»И казнили Степана КалашниковаСмертью лютою, позорною;И головушка бесталаннаяВо крови на плаху покатилася.
