<p>346. МОЛИТВА
<a l:href="#c_376"><sup>{*}</sup></a></p>Пыланье свеч то выявит морщины,то по белку блестящему скользнет.В звездах шумят древесные вершины, и замирает крестный ход.Со мною ждет ночь темно-голубая,и вот, из мрака, церковь огибая, пасхальный вопль опять растет.Пылай, свеча, и трепетные пальцы жемчужинами воска ороси.О милых мертвых думают скитальцы, о дальней молятся Руси.А я молюсь о нашем дивьем диве,о русской речи, плавной, как по ниве движенье ветра… Воскреси!О, воскреси душистую, родную,косноязычный сон ее гнетет.Искажена, искромсана, но чую ее невидимый полет.И ждет со мной ночь темно-голубая,и вот, из мрака, церковь огибая, пасхальный вопль опять растет.Тебе, живой, тебе, моей прекрасной,вся жизнь моя, огонь несметных свеч.Ты станешь вновь, как воды, полногласной, и чистой, как на солнце меч,и величавой, как волненье нивы.Так молится ремесленник ревнивый и рыцарь твой, родная речь.3 мая 1924<p>347. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
<a l:href="#c_377"><sup>{*}</sup></a></p>Ко мне, туманная Леила!Весна пустынная, назад!Бледно-зеленые ветриладворцовый распускает сад.Орлы мерцают вдоль опушки.Нева, лениво шелестя,как Лета льется. След локтяоставил на граните Пушкин.Леила, полно, перестань,не плачь, весна моя былая.На вывеске плавучей — глянь —какая рыба голубая.В Петровом бледном небе — штиль,флотилия туманов вольных,и на торцах восьмиугольныхвсё та же золотая пыль.26 мая 1924; Берлин<p>348. СМЕРТЬ
<a l:href="#c_378"><sup>{*}</sup></a></p>Утихнет жизни рокот жадный,и станет музыкою тишь,гость босоногий, гость прохладный,ты и за мною прилетишь.И душу из земного мракаподнимешь, как письмо, на свет,ища в ней водяного знакасквозь тени суетные лет.И просияет то, что соннов себе я чую и таю, —знак нестираемый, исконный,узор, придуманный в раю.О, смерть моя! С землей уснувшейразлука плавная светла:полет страницы, соскользнувшейпри дуновенье со стола…13 Июня 1924
