<p>354. В ПЕЩЕРЕ
<a l:href="#c_384"><sup>{*}</sup></a></p>Над Вифлеемом ночь застыла.Я блудную овцу искал.В пещеру заглянул — и быловиденье между черных скал.Иосиф, плотник бородатый,сжимал, как смуглые тиски,ладони, знавшие когда-топлоть необструганной доски.Мария слабая на чадоулыбку устремляла вниз,вся умиленье, вся прохладалинялых синеватых риз.А он, младенец светлоокийв венце из золотистых стрел,не видя матери, в потокисвоих небес уже смотрел.И рядом, в темноте счастливой,по белизне и бубенцуя вдруг узнал, пастух ревнивый,свою пропавшую овцу.11 декабря 1924; Берлин<p>355. ВЕЛИКАН
<a l:href="#c_385"><sup>{*}</sup></a></p>Я вылепил из снега великана,дал жизнь ему, и в ночь на Рождествок тебе, в поля, через моря тумана,я, грозный мастер, выпустил его.Над ним кружились вороны — как мухинад головою белого быка…Его не вьюги создали, не духи,а только огрубелая тоска.Слепой, как мрамор, — близился он к цели,шагал, — неотразимый, как зима.Охотники, плутавшие в метели,его видали и сошли с ума.И вот достиг он твоего предела —и замер вдруг: цвела твоя страна.Была ты счастлива, дышала, рдела,в твоей стране всем правила весна!Проста, легка, с душою шелковистой,ты в солнечной скользила тишине —и новому попутчику так чисто,так гордо говорила обо мне!И, перед этим солнцем отступая,поняв, что с ним соперничать нельзя,растаяла тоска моя слепая,вся синевой весеннею сквозя…13 декабря 1924<p>356. ПЛЕВИЦКОЙ
<a l:href="#c_386"><sup>{*}</sup></a></p>Кипит, и пенится, и бродит…то греет, как румяный день,то, Богу жалуясь, отходиткак будто в бархатную тень.Шепнула о тишайшей мукеи снова прянула, спеша, —Ты, пролетающая в звуки,росой омытая душа!Уста отчизны молчаливы:не смеют жаворонки петь,молчат незреющие нивыи неколышимая медь…Но от навета, от попранья,от унизительного зла, —в державу славного изгнаньяты наши песни унесла!<3 января 1925><p>357. КОНЬКОБЕЖЕЦ
<a l:href="#c_387"><sup>{*}</sup></a></p>Плясать на льду учился он у музы,у зимней Терпсихоры… Погляди:открытый лоб, и черные рейтузы,и огонек медали на груди.Он вьется, и под молнией алмазнойего непостижимого конькаломается, растет звездообразноузорное подобие цветка.И вот на льду густом и шелковистомподсолнух обрисован. Но постой —не я ли сам, с таким певучим свистом,коньком стиха блеснул перед тобой.Оставил я один узор словесный,мгновенно раскружившийся цветок.И завтра снег бесшумный и отвесныйзапорошит исчерченный каток.<5 февраля 1925>
