<p>72. БОЛЬШАЯ МЕДВЕДИЦА
<a l:href="#c_165"><sup>{*}</sup></a></p>Был грозен волн полночный рев..Семь девушек на взморье ждалиневозвратившихся челнови, руки заломив, рыдали.Семь звездочек в суровой мгленад рыбаками четко всталии указали путь к земле…Сентябрь 1918; Крым<p>73. «Вдали от берега, в мерцании морском…»</p>Вдали от берега, в мерцании морском,я жадной глубиной был сладостно влеком.Я видел небосвод сквозь пену золотую,дрожащий серп луны, звезду одну, другую…Тускнел далекий свет, я медленно тонул.Манил из глубины какой-то чудный гул.В волшебном сумраке мой призрак отражался.В блестящий траур волн я тихо погружался.<p>74. ПОЭТ
<a l:href="#c_166"><sup>{*}</sup></a></p>Среди обугленных развалин,средь унизительных могил, —не безнадежен, не печален,но полон жизни, полон сил, —с моею музою незримойтак беззаботно я брожуи с радостью неизъяснимойна небо ясное гляжу.Я над собою солнце вижуи сладостные слезы лью,и никого я не обижу,и никого не полюблю.Иное счастье мне доступно,я предаюсь иной тоске,а всё, что жалко иль преступно,осталось где-то вдалеке.Там занимаются пожары,там, сполохами окружен,мир сотрясается, и старыйпереступается закон.Там опьяневшие народыведет безумие само, —и вот на чучеле свободыбессменной пошлости клеймо.Я в стороне. Молюсь, ликую,и ничего не надо мне,когда вселенную я чуюв своей душевной глубине.То я беседую с волнами,то с ветром, с птицей уношусьи со святыми небесамимечтами чистыми делюсь.6 октября 1918<p>75. ЖУРАВЛИ</p>Шумела роща золотая,ей море вторило вдали,и всхлипывали, пролетая,кочующие журавли;и в небе томном исчезали,всё тише, всё нежней звеня.Мне два последних рассказали,что вспоминаешь ты меня…<p>76. «За полночь потушив огонь мой запоздалый…»</p>За полночь потушив огонь мой запоздалый,в притворном забытьи покоюсь я, бывало,и вот, преодолев ревнивый сумрак туч,подкрадывается неуловимый лучи разгорается и освещает страннокартины на стене. Доносится нежданнодо слуха моего необъяснимый звуки повторяется отчетливей, и вдруг —всё оживляется! Волшебное — возможно:халат мой с вешалки сползает осторожнои, протянув ко мне пустые рукава,перегибается, и чья-то головаглядит, лукавая, из мусорной корзины,под письменным столом; а по стене картиныкружатся, вылетев из неподвижных рам,как попугайчики, и шкаф дубовый самзавистливо кряхтит, с волненьем наблюдая,как по полу бежит одна туфля ночнаявдогонку за другой. Но только двинусь я, —глядь — всё рассеялось, и комната моямгновенно приняла свой вид обыкновенный.В окне дрожит луна невинно и смиренно,халат — на вешалке, повсюду тишина…Ах, знаю я тебя, обманщица луна!
