<p>162. «Она давно ушла, она давно забыла…»
<a l:href="#c_204"><sup>{*}</sup></a></p>
E. L.
Она давно ушла, она давно забыла…Ее задумчивость любил я… Это былов апреле лет моих, в прелестные лета,на севере земли… Печаль и чистотасливались в музыку воздушную, в созвучьянерукотворные, когда, раздвинув сучья,отяжелевшие от желтых звезд и пчел,она меня звала. Я с нею перечелвсе сказки юности, туманные, как ивынад серым озером, на скатах, где, тоскливый,играл я лютикам на лютне, под луной…Ее задумчивость любил я. Надо мнойона как облако склонялась золотое,о чем-то сетуя и в счастие простоеуверовать боясь. Ее полуобняв,рассказывал я сны. Тогда, глаза подняв(и лучезарная в них осень улыбалась),она глядела вдаль; и плавно колебаласьтень ивовой листвы на платье, на плечахее девических, а волосы в лучахгорели призрачно… и всё так странно было…Она давно ушла, она давно забыла…<p>163. «Я видел, ты витала меж алмазных…»
<a l:href="#c_205"><sup>{*}</sup></a></p>
M. Ш.
Я видел, ты витала меж алмазныхстволов и черных листьев, под луной;воздушно выбегала из бессвязныхузоров сумрака на луг лесной.Твое круженье было молчаливо,как ночь, и вдохновенно — как любовь..Руками всплескивала, и тоскливосклонялась ты, и улетала вновь.И волосы твои струились, ногистремительно сияли, и лунав глазах плясала… Любовались богилесные, любовалась тишина…А жизнь, а жизнь, распутывая тени,к тебе тянулась, бредила, звала, —но пеньем согласованных движенийты властно заколдована была…<p>164. «Кто меня повезет по ухабам домой…»
<a l:href="#c_206"><sup>{*}</sup></a></p>Кто меня повезетпо ухабам домой,мимо сизых болоти струящихся нив?Кто укажет кнутом,обернувшись ко мне,меж берез и рябинзеленеющий дом?Кто откроет мне дверь?Кто заплачет в сенях?А теперь — вот теперь —есть ли там кто-нибудь,кто почуял бы вдруг,что в далеком краюя брожу и пою,под луной, о былом?18 августа 1920; Берлин<p id="P_165">165. ПАВЛИНЫ
<a l:href="#c_207"><sup>{*}</sup></a></p>Павы ходили, перье ронили,а за павами красная Панна,Панна Марыя перье зберала,веночек вила.(Стих пинских калик перехожих)Видели мы, нищие, как Мария Девапроходила мимо округлого дворца;словно отголосок нездешнего напева —веяло сиянье от тонкого лица.Облаков полдневных, бесшумно-своенравных,в синеве глубокой дробилось серебро.Из-под пальмы выплыли три павлина плавныхи роняли перья, и каждое перо —то в тени блестящее, то — на солнце сонном,легкое, зеленое, с бархатным глазком,темною лазурью волшебно окаймленным, —падало на мрамор изогнутым цветком.Видели мы, нищие, — как с улыбкой чуднойДева Несравненная перья поднялаи венок мерцающий, синий, изумрудный,для Христа-ребенка в раздумии сплела.<7 января 1921>
