Право, жаль. И знаешь ли? Ведь я почти невинен, Что твоего коня я растерзал: Я только был орудием судьбы И действовал невольно, исполняя Ее закон, жестоко непреложный. Ты помнишь, что предсказывал тебе Дорожный столб? Ты выбирал дорогу, Но будь спокоен: я тебе слуга, Хочу помочь твоей большой беде, И помогу: садись-ко на меня И поезжай на мне куда угодно, Как на коне на самом удалом.
Иван-царевич
Пожалуй, я от этого не прочь, Чем мне пешком тащиться. Хорошо! Будь мне конем. Вот видишь ли в чем дело: Меня послал царь-батюшка достать И привезти ему Жар-Птицу: так вези Меня туда, в то царство, понимаешь?
(Садится верхом на волка.)
Ну, я совсем! Несись во весь опор, Мой серый конь, мохнатый мой скакун!<p>12</p>
Серый волк
Приехали! Слезай с меня, мой витязь! Вот через эту каменную стену Переберись, а там в саду Жар-Птица. Давно уж ночь, уснули сторожа; Иди себе, не бойся их нимало: Они обыкновенно крепче спят, Чем прочие хранительные власти. Да вот тебе совет мой: ты Жар-Птицу Бери смелей, во сне она смирна, И вынь ее из клетки золотой, И унеси, а клетку золотую Оставь как есть; не тронь ее — она С механикой, со штукой, от нее Звончатые, чувствительные струны Проведены к дворцовым караулам; Они как раз подымут шум и крик, Тогда тебе не миновать беды!<p>13</p>
Царь Долмат и Сказочник.
Царь Долмат лежит на кровати, перед ним на полу сидит Сказочник.
Сказочник
Был чудный царь, великий беспримерно; Задумал он народ свой просветить, Народ, привыкший в захолустье жить, Почти бескнижный, очень суеверный И закоснелый в рабстве. Как с ним быть? Царь был премудр, и начал он с начала: Стал самого себя он просвещать — И благодать господня воссияла Ему, наук живая благодать. Но этого казалось не довольно Тому царю, единому в царях: Оставил он венец и град престольный, Пошел узнать в далеких сторонах Все нужное для своего народа; И все узнал он собственным трудом, И ко своим пришел, равно знаком С вожденьем царств и звездным чертежом, С порядком битв и стрелкой морехода, С ножом врача, с киркой и долотом!
