О память, память, — дар счастливой! Ты гонишь прочь былого мрак! Еще с тобой я помню, как Инбирное варится пиво. Такому пиву научил Поэта химик в Петрограде — Он часто сам его варил Томленье летнего к отраде И с гордой радостию пил. "Бутылкой, штофом, — как хотите, Двенадцать мерок у наяд, В сосуд, где воду кипятят, Рукою чистою возьмите; Туда, изрезавши сперва, Лимонов добрых — счетом два — И не скупяся, подсластите; Потом два унца инбирю, Который прежде искрошили… И так варить, как я варю И как алхимики варили. Когда сварится — с жару снять, Поставить в холод для простуды И осторожно разливать В довольно крепкие сосуды, Затем, что может иногда Сия инбирная вода И пробку вытолкнуть худую И разорвать сосуд худой… Туда же счетом по одной Изюму класть рекомендую И ждать с неделю, а потом С ней поступают, как с питьем". Так говорил мне в прошлом годе, Июля первого чиста Ученый химик — в огороде, В минуту жаркого тепла. Его я слушал с наслажденьем И не забыл премудрых слов И здесь в каникулы, готов Заняться сладостным вареньем. Сия вода — не то, что квас; Она мила, она игрива И право лучше во сто раз Здесь покупаемого пива.<p>РОДИНА</p> Краса полуночной природы, Любовь очей, моя страна! Твоя живая тишина Твои лихие непогоды, Твои леса, твои луга, И Волги пышные брега, И Волги радостные воды: — Все мило мне, как жар стихов, Как жажда пламенная славы, Как шум прибережной дубравы И разыгравшихся валов! Всегда люблю я, вечно живы На крепкой памяти моей Предметы юношеских дней И сердца первые порывы; Когда волшебница-мечта Красноречивые места Мне оживляет и рисует: Она свежа, она чиста, Она блестит, она ликует. Но там, где русская природа, Как наших дедов времена, И величава и грозна И благодатна, как свобода, — Там вяло дни мои лились, Там не внимают вдохновенью, И люди мирно обреклись Непринужденному забвенью. Целуй меня, моя Лилета, Целуй, целуй! Опять с тобой Восторги вольного поэта И сила страсти молодой, И голос лиры вдохновенной! Покинув край непросвещенной Душой высокое любя, Опять тобой воспламененный, Я стану петь и шум военный, И меченосцев, и тебя!<p>СОН</p> Все негой сладостной объемлет Царица сумрака и сна — Зачем душа моя не дремлет, Зачем тревожится она? Я сам себя не понимаю: Чего то жажду, что то есть, В чем сердце я разуверяю, Чего ему не перенесть. Опять тоска, опять волненье! Надолго взор ее очей Зажег мое воображенье И погасил в груди моей К любви давнишнее презренье. Морфей! Слети на Трубадура Дай мне спасительную ночь, И богородицу Амура, И думы тягостные прочь. NB. Не всякому слуху веруйте; но испытуйте духи; есть бо дух божий и дух льстечь.
