Загоризонтное светилоИ звуков звучное отсутствиеЗеркальной зеленью пронзилоОстекленелое предчувствие.И дремлет медленная воля —Секунды навсегда отстукала, —Небесно-палевое поле —Подземного приемник купола.Глядит, невидящее око,В стоячем и прозрачном мреяньи.И только за небом, высоко,Дрожит эфирной жизни веянье.
1917
<p>Персидский вечер<a l:href="#comm008003010"><sup>*</sup></a></p>Смотрю на зимние горы я:Как простые столы, они просты.Разостлались ало-золотоперыеПо небу заревые хвосты.Взлетыш стада фазаньего,Хорасанских, шахских охот!Бог дает — примем же дань Его,Как принимаем и день забот.Не плачь о тленном величии,Ширь глаза на шелковый блеск.Все трещотки и трубы птичьиПерецокает соловьиный треск!
1917
<p>Ходовецкий<a l:href="#comm008003011"><sup>*</sup></a></p>Наверно, нежный ХодовецкийГравировал мои мечты:И этот сад полунемецкий,И сельский дом, немного детский,И барбарисные кусты.Пролился дождь; воздушны мысли.Из окон рокот ровных гамм.Душа стремится (вдаль ли? ввысь ли?),А капли на листах повисли,И по карнизу птичий гам.Гроза стихает за холмами,Ей отвечает в роще рог,И дядя с круглыми очкамиУж наклоняет над цветамиВ цветах невиданных шлафрок.И радуга, и мост, и всадник, —Все видится мне без конца:Как блещет мокрый палисадник,Как ловит на лугу лошадникОтбившегося жеребца.Кто приезжает? кто отбудет?Но мальчик вышел на крыльцо.Об ужине он позабудет,А теплый ветер долго будетЛаскать открытое лицо.
1916
<p>III. Дни и лица<a l:href="#comm008004"><sup>*</sup></a></p><p>Пушкин<a l:href="#comm008004001"><sup>*</sup></a></p>Он жив! у всех душа нетленна,Но он особенно живет!Благоговейно и блаженноВкушаем вечной жизни мед.Пленительны и полнозвучны,Текут родимые слова…Как наши выдумки докучны,И новизна как не нова!Но в совершенства хладный каменьЕго черты нельзя замкнуть:Бежит, горя, летучий пламень,Взволнованно вздымая грудь.Он — жрец, и он веселый малый,Пророк и страстный человек,Но в смене чувства небывалойК одной черте направлен бег.Москва и лик Петра победный,Деревня, Моцарт и Жуан,И мрачный Герман, Всадник МедныйИ наше солнце, наш туман!Романтик, классик, старый, новый?Он — Пушкин, и бессмертен он!К чему же школьные оковыТому, кто сам себе закон?Из стран, откуда нет возврата,Через года он бросил мост,И если в нем признаем брата,Он не обидится: он — простИ он живой. Живая шуткаЖивит арапские уста,И смех, и звон, и прибауткаВлекут в бывалые места.Так полон голос милой жизни,Такою прелестью живим,Что слышим мы в печальной тризнеДыханье светлых именин.
