«Брат, как пасмурно в келье! Белый снег лежит в ущелье.Но на скате, на льдине, Видел я подснежник синий».«Брат, ты бредишь, ты бледен! Горный край суров и беден.Монастырь наш высоко. До весны еще далеко».«Не пугайся, брат милый! Скоро смолкнет бред унылыйК ночи вьюга пустыни Занесет подснежник синий!»<1905><p>Хая-Баш</p><p><emphasis>(Мертвая голова)</emphasis></p>Ночь идет – молись, слуга пророка. Ночь идет – и Хая-Баш встает.Ветер с гор, он крепнет – и широко, Как сааз, туманный бор поет.Ты уже высоко – от аула Ты уже далеко. А в боруЗимней стужей с Хая-Баш пахнуло, Задымились сосны на ветру.Вас у перевала только двое — Ты да конь. А бор померк, дымит.Звонкий ветер в крепкой синей хвое Все звончей и сумрачней шумит.Где ты заночуешь? Зябнет тело, Зябнет сердце… Конь не пил с утра…Видишь ли сквозь сосны? Побелела Хая-Баш, гранитная гора.Там нависло небо низко, низко, Там снега и зимняя тоска…А уж если своды неба близко — Значит, смерть близка.<1905><p>Тэмджид</p>
Он не спит, не дремлет.
КоранВ тихом старом городе Скутари,Каждый раз, как только надлежитБыть средине ночи, раздаетсяГрустный и задумчивый Тэмджид.На средине между ранним утромИ вечерним сумраком встаютДервиши Джелвети и на башнеДревний гимн, святой Тэмджид поют.Спят сады и спят гробницы в полночь,Спит Скутари. Все, что спит, молчит.Но под звездным небом с темной башниНе для спящих этот гимн звучит:Есть глаза, чей скорбный взгляд с тревогой,С тайной мукой в сумрак устремлен,Есть уста, что страстно и напрасноПризывают благодатный сон.Тяжела, темна стезя земная.Но зачтется в небе каждый вздох:Спите, спите! Он не спит, не дремлет,Он вас помнит, милосердый бог.<1905><p>Тайна</p>
Элиф. Лам. Мим.
КоранОн на клинок дохнул – и жалоЕго сирийского кинжалаПомеркло в дымке голубой:Под дымкой ярче заблисталиУзоры золота на сталиСвоей червонною резьбой.«Во имя бога и пророка.Прочти, слуга небес и рока,Свой бранный клич: скажи, какимДевизом твой клинок украшен?»И он сказал: «Девиз мой страшен.Он – тайна тайн: Элиф. Лам. Мим».«Элиф. Лам. Мим? Но эти знакиТемны, как путь в загробном мраке:Сокрыл их тайну Мохаммед…»«Молчи, молчи! – сказал он строго. —Нет в мире бога, кроме бога,Сильнее тайны – силы нет».Сказал, коснулся ятаганомЧела под шелковым тюрбаном,Окинул жаркий АтмейданЛенивым взглядом хищной птицы —И тихо синие ресницыОпять склонил на ятаган.<1905><p>Океаниды</p>
