Прощай, дневник, двойник души чужой,забытый кем-то в дубненской гостинице.Но почему, виски руками стиснув,я думаю под утро над тобой?Твоя наивность странна и смешна.Но что-то ты в душе моей смешал.Прости царапы моего пера.Чудовищна ответственность касатьсячужой судьбы, тревог, галлюцинаций!Но будь что будет! Гранки ждут. Пора.И может быть, нескладный и щемящий,придет хозяин на твой зов щенячий.Я ничего в тебе не изменил,лишь только имя Зоей заменил.XIVНа крыльце,очищая лыжи от снега, я поднял голову.Шел самолет.И за ним на неизменном расстояниилетел отставший звук,прямоугольный, как прицеп на буксире.Дубна – Одесса,март 1964<p>Киж-озеро</p>Мы – Кижи,я – киж, а ты – кижиха.Ни души.И все наши пожитки —ты, да я, да простенький плащишко,да два прошлых,чтобы распроститься!Мы чужинаветам и наушникам,те Кижирешат твое замужество,надоело прятаться и мучиться,лживые обрыдли стеллажи,люди мы – не электроужи,от шпионов, от домашней лжинас с тобой упрятали Кижи.Спят Кижи,как совы на нашесте,ворожбы,пожарища, нашествия,мы свежи —как заросли и воды,оккупированныесвободой!Кыш, Кижи……а где-нибудь на Камедва подобья наших с рюкзаками,он, она —и все их багажи,убежали и – недосягаемы.Через всю Россиюночникамиих костры – как микромятежи.Раньше в скит бежали от грехов,нынче удаляются в любовь.1964<p>Сан-Франциско – Коломенское</p>Сан-Франциско – это Коломенское.Это свет посреди холма.Высота, как глоток колодезный,холодна.Я люблю тебя, Сан-Франциско;испаряются надо мнойперепончатые фронтисписы,переполненные высотой.Вечерами кубы парившиенаполняются голубым,как просвечивающие курильщикитянут красный, тревожный дым.Это вырезанное из небаи приколотое к мостамугрызение за изменумоим юношеским мечтам.Моя юность архитектурная,прикурю об огни твои,сжавши губы на высшем уровне,побледневшие от любви.Как обувка возле отелялимузины столпились в ряд,будто ангелы улетели,лишь галоши от них стоят.Мы – не ангелы. Черт акцизныйшлепнул визу – и хоть бы хны…Ты вздохни по мне, Сан-Франциско.Ты, Коломенское,вздохни…1966<p>Не пишется</p>
