Париж продрог. Париж не ел три дняНи корки, ни печеного каштана.Плетется он в лохмотьях стариковскихИ стоя спит, задохшийся в метро.Но беднякам остались, кроме горя,Вся мудрость, всё безумие Парижа,Его огонь, его священный разум,И доброта его, и красота.Так не зови на помощь!Ты сущность, не сравнимая ни с чем.В твоих глазах нет смертной наготы,Нет тусклости — одно возникновеньеЖивого человеческого света.Как угорь — скользкий и тугой, — как шпага,Изобретательный и мудрый город,Не терпишь ты несправедливой власти.В ней беспорядок злейший для тебя.И ты освободишься!Трепещущая юная звезда,Надежда, пережившая невзгоду,Освободишься ты от лжи и грязи.Мы нашим братьям мужества желаем.Ни шпаг у нас, ни касок, ни сапог —Есть только пламя в напряженных жилах.Все лучшие меж нами — мертвецы,Но кровь их перельется в наше сердце.Подходит час парижского рассвета.Подходит миг освобожденья.Раскрыта площадь настежь для весны.У идиотской силы есть низы,Рабы, которых мы зовем врагами:Едва поняв,Едва достигнув пониманья,Восстанут сами.<p>342. ЦЕЛЬ ПОЭЗИИ — ПОЛЕЗНАЯ ПРАВДА</p>Когда я говорил, что солнышко в лесуПодобно женщине, отдавшейся в постели,Вы мне поверили, вы подчинились мне.Когда я говорил, что этот день дождливыйСтруится и звенит в любовной нашей лени,Вы мне поверили, чтобы продлить любовь.Когда я говорил, что на плетеном ложеСвил гнездышко птенец, не говорящий «да»,Вы мне поверили, деля мою тревогу.Когда я говорил, что в родниковой влагеКлюч от большой реки, несущей людям зелень,Вы мне поверили еще сильней и глубже.Но если я пою об улице моей,О всей моей стране, об улице без края,Вы мне не верите, вы прячетесь в пустыню.Бесцельна ваша жизнь. Забыли вы, что людямНеобходима связь, надежда и борьба,Чтоб этот мир познать и переделать мир.Всем сердцем бьющимся хочу я вас увлечь.Я слаб, но я расту, и я живу еще.Мне странно говорить о вашем пробужденье,Когда хочу вам дать единство и свободуНе только в тростниках свирели заревой,Но рядом с братьями, построившими правду.<p>343. ВСЁ СКАЗАТЬ</p>
