Чтоб надо мной стояла ночь и деньТюремщика вихляющая тень,Чтоб каждой мысли вольное движеньеНемедленно бралось под подозренье,Чтобы страницы мной любимых книгКостер фашистский уничтожил вмиг,Чтоб вместо слов простых и человечныхРев фюреров я слышал бесконечный,Чтобы всю жизнь под диких песен войШагал с лопатой в лагерь трудовой,Чтобы, презренной жизнью дорожа,К народам пленным шел я в сторожа,Участвовал в разбойничьих походах,Чтобы убийц я славил в рабских одах,Чтоб стал, как труп, безмолвен и, как труп,Гнил заживо между заводских труб,Одной войне дымящих славословье,Моих друзей обрызганное кровью,Чтоб я забыл, что есть на свете разум,Косясь на мир налитым злобой глазом, —Нет! Будет мир стоять неколебим,Он помнит всё, что пережито им:Пожары, казни, бедствия, сраженья,Века позора, рабства, униженья,Где б ни свистел кнутами новый Рим —Мы ничего ему не отдадим!Ни наших нив, шумящих морем хлеба,Ни наших гор, вонзивших пики в небо,Ни наших рек, струящихся в тиши,Ни наших песен сердца и души,Ни слов любви, ни дружбы, ни забот,Ни начатых народами работ,Ни городов, где улиц гул веселый,Ни тех полей, где расцветают села;И соловей не должен умереть,О нашей славе будет он греметь,И ястреба, что над холмов горбами,Пускай парят простыми ястребами,И ни тропинки розовой весенней,И ни морей, что нету многопенней,И ни костра, чей вьется рыжий дымВ лесу осеннем, — мы не отдадим.Не отдадим улыбок наших смелых,Ни парусов на лодках наших белых,Ни воздуха, которым дышим мы,Ни блеска дня, ни теплой ночи тьмы,Последней ветви яблони румяной,Луча зари над спящею поляной,Ни гордости самим собою быть,Ни права завоеванной судьбы.Фашизм найдет лишь гибель впереди —Мы ничего ему не отдадим!Пусть северный иль южный встанет РимСмертельно с ним в бою поговорим!Говорит Слава
