У дверей на шнурке деревянный висит молоток,Разноцветные стекла окошечек — как в Амстердаме,Пук — лечебных растений, постель головой на востокИ на полках — пузатые черные книги рядами.На дубовой конторке белеет раскрытый талмуд:Умились, Цукерман: это — книга господнего гнева!Только мудрым, которые справа налево поймут, —Все, что будет с землей, тут написано справа налево.Господин Цукерман зацепляет за уши очки:Надо сделаться набожным, будучи зятем раввина.Он по-древнееврейски читает четыре строки(Был и он в ешиботе, но перезабыл половину):«А из племени обреченногоНе оставлю я в той странеНи ребенка, ни заключенного,Ни молящегося к стене…».Появляется Немзер. Он желт, словно принял хинин,Он в зеленом набрюшнике, в туфлях, и заспан немножко.И, как солнце за месяцем, в комнату следом за нимВходит рыжая девушка с черной лоснящейся кошкой.«Добрый день, Цукерман! — Восковая раввина рукаВ синих жилках склероза. — Увы! Молодежь — это кони:Дни и ночи в бегах. Позабыли меня, старика,Так хоть вспомнили б Соню. За вами скучает бедняжечка Соня».«Рабби! Вашу семью позабыть? Ни за что! Никогда!У меня, понимаете, целая бочка событий:Взбунтовались сапожники. Я их в полицию сдал,Но кожевникам Леккерт помог у конвоя отбить их.Босяка задержали. Его губернатор сослалПод надзор полицейский на год прохладиться немного.Что вы. Соня, спросили? В Сибирь? — в Екатеринослав!..Ничего нет паскудней еврея, забывшего бога!Соня! Как вы живете? Я помню лишь вас и дела!Я купил вам по случаю на два рубля шоколада».Но, засохшие крошки сметая рукой со стола,Соня смотрит презрительно и отвечает: «Не надо».«Боже мой! Почему? Два рубля на такую звездуМне истратить не жалко!.. Но, рабби, о чем она плачет?»«Не люблю шоколада и замуж за вас не пойду».«Соня! Что это значит?»«Да, дочь моя, что это значит?Слушай, вздорная женщина…»Голубь воркует в саду,Соня бросила голубю черствые черные крошки,Соня топнула ножкой: «Довольно, отец. Не пойду!».И ушла, по пути подхватив свою черную кошку.Цукерман вытирает платочком на темени пот.Немзер грустно молчит, у обоих сконфужены лица.«Рабби, я вас прошу: убедите ее…» «Не пойдет.В книгах сказано: «Женщина — бешенная кобылица».«Рабби! Этот скандал ударяет меня по делам.Этот брак не секрет. Вы меня разоряете, рабби!Я снабжался заказами под уважение к вам,Мне товары давали в кредит, а теперь меня грабят!Но имейте в виду: я на вас предъявлю векселя!Я ли не был вам сыном? А мне наступают на лапу!»И, буквально до точки кипенья себя распаля,Господин Цукерман возмущенно берется за шляпу.Двойра толще, чем Соня, она уступает сестре,Но хозяйка вполне и родит вам наследника скоро.Двойра будет супругу верна и на сметном одре.Это смирная девушка, кроткая девушка… Двойра!Часто думаешь — двойка, а вытянешь прямо туза!Что такое женитьба? Ведь это гаданье на картах…»Цукерману невеста покорно взглянула в глазаИ старательно вытерла толстые пальцы о фартук.Господин Цукерман деловито глядит на сестру,На могучие плечи и на затрапезное платье,Дело выше всего! Он сердито роняет: «Беру.Вот вам ваш шоколад. Вы умеете жарить оладьи?»
