От соседей доносится храп, сотрясающий тишь,Ночь проходит над миром, загадочная, как гадалка.«Гирш! Откуда ты, Гирш? Ты всегда неожиданно, Гирш!Как ты скоро помилован». «Тише, пожалуйста, Малка!Все ли в доме уснули?» «В окошках не видно огня».«Говори лучше шепотом!» «Мы лишь и бодрствуем двое.Гирш! Мне вредно тревожиться. Как ты волнуешь меня!Расскажи, ты прощен?» «Я с дороги бежал от конвоя».«Ты живешь, как собака. Я больше страдать не могу.Скоро старость влетит в мое сердце серебряной мухой.Гирш! Я плачу над сказкой: на дальнем морском берегуМирно в теплой избе жили-были старик со старухой.Положи мне ладонь на беременный грузный живот:Не жалеешь меня, пожалей эту жизнь молодую».«Я скажу тебе слово, высокое, как эшафот,На который за правое дело, быть может, взойду я.Малка! Знаешь ли ты: я жучка не обидел в траве,Я с пути, понимаешь ли ты, отводил его палкой,Но всю жизнь молотками гвоздят по моей голове,Торопясь вколотить меня в землю… А ты, моя Малка!Что ты видела, кроме ведра и корыта? Молчи!Разве жизнь не свалила тебя в роковом поединке?Как ты часто грустишь о последнем полене в печи,О последней крупинке пшена и о первой сединке!Разве дом этот — дом? Попадешь в этот подлый вертеп —И червями источится юность твоя золотая!Сколько милых людей погибает сейчас в нищете?Умирают они, — словно пуговички отлетают!У цветочницы рядом, в томленье ночной маяты,До рассвета бумажные розы не раз шелестели.Сосчитаешь ли ты, сколько выпили крови цветы?Сколько, будь они прокляты, — жизни цветы эти съели?А напротив стоит особняк с мезонином. Пустяк!В нем живет наш хозяин. Домишко не плохо сработан!Я тебе говорю: он построил его на костях,Кровью оштукатурил и выкрасил потом.Я бежал по лесам в предзакатный задумчивый час,На зеленых лужайках смолистые сосенки высились.Сколько темных домов для бездомных людей! А у нас, —Подрастут эти сосны, — из них понаделают виселиц.Я бежал по полям. Ото льна посинели поля:Для ребят голоштанных — какие рубашечки славные!А из нашей пеньки получается только петля,А на пажитях наших растут не рубашки, а саваны.Ах, мне видятся люди! На них пиджачки — в аккурат.На общинных полях паровые косилки и сохи.«Брат!» — один говорит и другой откликается: «Брат!»И глядятся друг другу в глаза хорошо, без подвоха.Малка, близится день! Мне лучи его светят во мгле.Назови моим именем нашего первенца-сына.Этот розовый мальчик пойдет по счастливой земле,Тяжкий камень позора с могилы моей отодвинув.Это будет другая земля — без рабов и господ,И для этой земли я отдам мою жизнь молодую.Я сказал тебе слово, высокое, как эшафот,На который за правое дело, быть может, взойду я».Неуклюжая дверь заперта на тяжелый засов,Слышно щелканье пеночки — голос рассветного вестника.Мерно каплют секунды с разваленных древних часовИ совсем незатейлива их одинокая песенка.Пальцы женщины ежик упрямых волос шевелят,Теплой женскою лаской любое отчаянье лечится…Потрясая цепями, блуждает в пространстве земля,Одичалая родина гибнущего человечества.
