Губернатор фон Валь из старинных остзейских дворян.Не в диковинку это: от Минихов и до БироновБыло благоугодно народолюбимым царямВверить «русских баранов» опеке немецких баронов.Генерал не бурбон: он смеясь соблюдает посты,Обожает рояль, вечерами читает Бальзака,Но сегодня он скачет по улицам Вильны пустым,На донском жеребце, во глава полусотни казаков.«Сход еврейских рабочих, — ему донесли филера, —Порешил учинить демонстрацию первого мая».«В Вильне будет спокойно!» — сказал генерал. И с утраЗаметался по городу, тысячу мер принимая.Все поставлено на ноги! Он далеко не сопляк:Сотня городовых, искушенных в делах мордобоя,Двести дворников. Ах, как сияет медалями бляхВ ослепительных фартуках полчище это рябое!«В Вильне будет спокойно!». И вдруг под копыта коня,В крючковатых руках седоватую голову спрятав,Полетел человек. И, казаков крестом осеня,Закричал вдохновенно: «Ура, государь-император!»Губернатора дернуло: он не боится «браво»,Но не слишком привык к демонстрациям этого рода.«Адъютант Дивильковский! Скорей догоните егоИ узнайте-ка, кто он такой: патриот из народа?»Адъютант возвратился и на генеральское: «Ну?»Адъютант кашлянул, адъютант усмехнулся смущенноИ негромко ответил, почтительнейше козырнув:«Сумасшедший. Сбежал из лечебницы умалишенных».Начинает темнеть. Губернатор окончил парад.«В Вильне будет спокойно!». Он вынул часы из кармана:Ровно восемь часов. Генерал отбывает в театрС облегченной душой безмятежно смотреть Зудермана.И тогда на Немецкую улицу вышла толпа.Молодой паренек из-за пазухи флаг вынимает.Флаг плывет над толпою. Ночной ветерок затрепалНа полотнище надпись: «Да здравствует Первое мая!»Кто-то поднял обернутые кумачом фонари,Неокрепшим баском «Варшавянку» запел знаменосец…«Бей!» Накинулись дворники, пристав метнулся: «Бери!»Сколько свернутых скул и расшибленных в кровь переносиц!Через десять минут не осталось следа от толпыПредержащие власти вполне одержали победу…Только «пленных» в тюрьму волокут с упоеньем тупым:Молодого еврея, торговку, замшелого деда.Демонстрант, оглушенный дубинкой, в крови, чуть живой,Как под корень подпиленный дуб, начинает клониться,Да еще знаменосца с разрубленною головойДвое дюжих жандармов везут на пролетке в больницу.А в театре антракт. Губернатор допил лимонад,Перекинулся взглядом с хорошенькой смуглой плутовкой,Но нежданно над креслами и над балконами, надГоловами партера — с галерки слетают листовки.Вот одна из листовок, как голубь, крылом заиграв,Шелестящая, белая, маленькая и прямая —Прямо в ложу летит. И расправил ее генерал,И прочел заголовок: «Да здравствует Первое мая!»Пьеса дальше идет, только публике не до нее,На галерке забавней дают представление даром:В зале головы подняты. Зрители смотрят в раек,Где снуют молчаливые тени шпиков и жандармов.
