Стихотворения. Проза полностью

Мир тебе, брат Лев Николаевич, хочу написать тебе, что по-прежнему люблю тебя, по-прежнему помню и часто невидимо беседую с тобой. Может быть, ты осуждаешь меня за то, что были напечатаны мои прежние писания[236]. Не хочу, чтобы было тебе какое-нибудь огорчение из-за меня. Я не принимал участия в этом печатании и узнал об этом недавно, но сознаю грех свой в том, что как бы умыл в этом руки, и мне многое в этом тяжело. Я так долго не писал тебе, несмотря на то что ты просил меня об этом, когда почти год тому назад мы виделись с тобой, потому что трудно мне было. Что-то старое входит в меня — когда касаюсь пера. Ведь столько лжи было в этом для меня в прежней жизни!., и все это надо очистить. Прости за это все старое. Сейчас я иду пеший из Самары в Рязанск<ую> губ. Всю осень и зиму провел с братьями в Самарской губ., от них ездил к заключенным братьям в Полтаву и Киев. Из Киева отвез в Самару маленькую дочку Кудриных, которую нельзя было держать в городе — как сначала думала ее мать сестра Катя, поехавшая еще в прошлом году в Киев помогать заключенному брату (мужу). В Самаре еще чувствовал необходимость повидаться с братом Александром и теперь иду назад, пеший, потому что Бог открыл мне заповедь не брать наружных средств, если не заработал их своими руками, а таких сейчас не имею. Я вижу указание Его быть и работать в Рязанской губ., ведь там я был участником стольких грехов рабовладельческого сословия, что не чувствую себя еще искупленным от них и хочу поработать на тамошний несчастный и темный народ. Хочу кроме того просить у родных части своей в имении, чтобы отдать ее тем, кто в ней нуждается. В этом нашел окончательный выход из многих препятствий нашим встречам в прошлом году в Рязанской и о которых писать очень долго. Только дай Господи сил на все! Дух мой бодр, и видать близость победы Его, несмотря на многие крушения и испытания, какие приходилось встретить на пути. Мир тебе брат. Как ты чувствуешь меня? Так же — любишь меня, как, я знаю, любил? Если дух твой будет свободен откликнуться мне письмом, то напиши опять по прежнему адресу в Рязанскую губ., куда, я думаю, прибыть недели через 4. Еще, есть просьба к тебе — уничтожь это письмо, мне тяжело, когда я узнаю, что оно прочтется не тобой одним. О писании — как о средстве общения с образованным обществом думаю так, или вернее предвижу, что придется даже и мне вернуться к нему, — но для этого нужно быть очень зрелым в познании чистой Воли Божией — ибо ужас и тьма, в которых живет это общество, так велики, что невозможно слабым безнаказанно приближаться к ним, — и для себя я вижу неизбежным удаление от этого общества еще даже на годы. Будь в мире, и да поможет тебе Бог переступить пороги, какие надлежит переступить тебе и какие видишь, — приветствую тебя братским лобзанием твой брат Леонид Семенов.

Сызрань[237][238]

Мир тебе, дорогой брат Лев Николаевич,