Кабинет Анны. Заглядывает Хуан.
Хуан: Тетя Аня, тук-тук-тук!
Анна, изумленно: Что-о? Хуан? Откуда вдруг?
Хуан: На прием хочу к вам, типа.
Анна: Что ж, входи, мой милый друг.
Хуан заходит и ложится на кушетку.
Хуан: Короче, такая фигня. Я люблю одну девушку, она работает с папой в магазине.
Анна: Уж не Кончита ли?
Хуан: Она самая. У нас раньше было это самое в подсобке, ну, вы понимаете, да?
Анна, горестно: Лучше б я не понимала! Ну так что же, тебе мало?
Хуан: Да беда моя чудна: любит дедушку она, а меня зовет мальчишкой и не ценит ни хрена. Я мышей ей убивал, серьги с камнем своровал, а она все лишь смеется, просит, чтоб не приставал…
Анна, ехидно: Между дедом и тобой выбор, право, непростой. Ей бы дать еще папаше…
Хуан: Так ведь он же голубой!
Анна: Понимаешь, Хуан, любовь — вещь зыбкая, сегодня есть — завтра нет. Сердцу не прикажешь, отпусти ее!
Хуан: Тяжело мне без любви! Руки стер аж до крови! Так хочу свою Кончитку, что аж тошно.
Анна: Се ля ви! Подходит к нему, садится на кушетку, гладит по голове. Ты, смотрю, малец не робкий, кувыркаешься в подсобках…
Хуан заинтересованно смотрит на нее: Да вы тоже, тетя Аня, интересная особка!
Хуан обнимает Анну, целуются.
Заходит Донья Роза.
Роза: Анна, здрасьте, я к вам снова! Я душевно нездорова. Что-о-о, мой внук?!
Хуан отрывается от Анны и испуганно смотрит на бабушку.
Хуан: Да я не это…
Анна, вытирая губы, в сторону: А целуется хреново.
Роза: Внук, не трогай эту тетку! Ах ты, мерзкая кокотка! На невинного младенца… Твое место за решеткой! Нет спасенья от блядей! Побоялась бы людей!
Хуан: Ну бабуля, успокойся.
Роза: Помолчи, прелюбодей!
Анна, ехидно: Что законы? Что права? Осуждает пусть молва! Ведь когда мы любим, писька нам важней, чем голова!
Роза демонстративно плюет, берет Хуана за руку и уводит.
<p>Действие 9</p>Все та же скамейка посреди деревни. Сидят Анна и Хосе, грызут кактус и пьют текилу из горла.
Анна: Полпроцента не хватило!
Хосе: Ну и хуй с ним!
Анна: Да, мой милый
Хосе: Я б ваще все Думы мира взял бы да взорвал тротилом!
Анна кивает: Ни к чему политика психоаналитику.
Хосе: Надо, надо их взорвать, лишь мешают торговать, напридумали законов, ни надуть, ни своровать!
Анна: Ну, в твоей-то хлебной лавке постоянно будет давка.
Хосе мотает головой: Надоела кутерьма, опустели закрома. Подарю дочурке бизнес, пусть ебошится сама.
Анна, иронично: Ну а сам что? На покой? Строить домик за рекой? Коз доить, растить капусту да любить себя рукой?
Хосе: Нет уж, хватит мне Бразилий. Жалко мне своих усилий… Я хочу уехать, Аня, в край неведомый — в Россию.
Анна: Али мозг себе отбил? Да чего ты там забыл?!
Хосе загибает пальцы: Бабок крутится сполна, лохов всяких до хрена, водка, снег, медведи, Путин — интересная страна!
Анна вздыхает: Ты, видать, совсем больной… Что ж, удачи, мой родной! Грустно будет без тебя мне оставаться тут одной…
Хосе: А поехали со мной? Будешь там моей женой. Ведь для бабы править домом интересней, чем страной! Новый бизнес замутим, всю Россию удивим, купим домик на Рублевке и детишек наплодим.
Анна, недоверчиво: Как понять вас, бизнесмен, после ваших всех измен?
Хосе, искренне: Я ведь, Ань, люблю тебя почти так же, как себя, и всегда тебя я помню, бабу новую ебя... Что ж поделать, я такой, член не ведает покой, но навеки в моем сердце чистый, нежный образ твой!
Анна, растерянно: Ну какая я жена? Я ведь тоже неверна…
Хосе: И не надо, коль охота…
Анна, сдерживая слезы: Милый, в глаз попало что-то… Подумав: Что ж, в России много психов, будет мне всегда работа!
Конец
<p><strong>Дело о…</strong></p>Я промок до нитки, пока добрался до нашей уютной квартиры на Бейкер-стрит. Шерлок Холмс, как обычно, сидел у камина в кресле-качалке с вечной трубкой во рту. И как обычно, он что-то вертел в руках и разглядывал.
— Льет как из ведра! — воскликнул я, откладывая зонт и снимая пальто и шляпу. — Я надеюсь, пока меня не было, в городе произошло хоть одно стоящее убийство?
— Дорогой Ватсон, что вы можете сказать об этом предмете?
Он протянул мне женский чулок.
— О-о-о, Холмс! Но это же… женский чулок!
— Спасибо, кэп. И что же вы можете сказать о его владелице?
Я пригляделся внимательней.
— Ну, у нее, несомненно, довольно длинные ноги. Третий размер, если я не ошибаюсь.
— Четвертый, Ватсон! Это очень длинные ноги. В Лондоне такие ноги — большая редкость.
