Забрали все: браслеты, туфли, шмотки. Все взяли до последнего куска. Конечно, поматросили молодку, но нехотя, с ленцой, без огонька…
Натрахались в России бизнесмены! Пиздой уж никого не удивить. Бабло важней, и после третьей смены им впадлу праздно хуем шевелить.
И вот ты без трусов, без целей в жизни пошла на МКАД, уныло и понуро…
Вот ты какой, жестокий русский бизнес!
Безжалостен.
А все-таки ты дура!!!
Прекрасен мир! Ты молода, желанна. Пусть люди иногда бывают грубы…
И вот, после десятого стакана, целую я твои хмельные губы, грудь, уши, нос и прочие запчасти. Целую все! И пятку, и лодыжку. Пизду целую и дрожу от счастья…
Жаль, не сейчас конец у этой книжки.
Любовь накрыла нас, как мухобойка — двух мух, что засиделись на говне. Неделю мы лишь прыгали по койке без всякого вмешательства извне.
Но тут еда закончилась… Проклятье! А хуже — что закончилось бухло. А у тебя — ни лифчика, ни платья. А у меня — большой напряг с баблом. Есть сто гринов, что дед дал на починку, и пара тыщ — запас на черный день. На это не прожить с такой дивчинкой, на это не одеть ее в шанель…
…Я был когда-то мастером отменным. Ценил меня родной шиномонтаж. Но вот другая выросла мне смена, а я, наверно, вышел весь в тираж.
Чучмеки понаехали в столицу и демпингуют, падлы, только в путь! На каждом СТО — одни чучмечьи лица, а москвичам уже не продохнуть.
Конечно, я в запой ходил, бывало. Конечно, на работу клал болты. А как еще, коль платят, суки, мало?! И вот — уволен. Бабок нет. Кранты.
— Сережа, — улыбнулась ты печально. (Забыл сказать — Серегой звать меня.) — Жить без трусов мне трудно изначально. А без еды — совсем ваще хуйня. Но выход есть… Мой муж сидит на зоне. Сидит не просто так — за наркоту. Он раньше промышлял на Черкизоне и вот теперь отправился в Читу.
— Где Ходорковский?!
— Да, там вся тусовка. Но суть не в этом. Дельце есть одно. Ты, я смотрю, парниша, в целом, ловкий — несложным будет для тебя оно. Работы — три часа. А на доходы мы сможем жить безбедно года три. Согласен?
— Что за мутные подходы?! Рассказывай подробно.
— Ну, смотри.
Мы c мужем раньше жили душа в душу. Еблись, бывало, десять раз на дню! Пока не стал он младшего, Андрюшу, подсаживать на эту хреновню. Ну как смотреть, когда родного брата в могилу сводит подлая игла?! Из умника он стал дегенератом. Простить того я мужу не смогла.
К тому же он ебал мою подругу — супругу гватемальского посла. Не против я различного досугу, но это… Нет, простить я не смогла!
Я тоже ведь всегда была со страстью. Гулять любила бурно, шо капец. И догулялась… Горькое несчастье оставило на сердце злой рубец!
Гуляла я с папашиным водилой. Он внешне был — ну вылитый Сталлоне! Частенько я в гараж к нему ходила и прыгала на этом аполлоне. То не любовь была, а просто похоть. Любила мужа я, и с каждым днем сильнее. Мой муж горяч, но по размерам — кроха, а у шофера явно подлиннее…
Но муж узнал. И загорелся местью. Был зол, как черт, хотя не подал виду. И через день — ужасное известье. В петле мой милый! «Приступ суицида»…
— Вот сволочь!
— Ну, муж добрый был на деле. И я его, по правде, поняла. Ревела я, конечно, две недели, но ведь — любовь! Смирилась. Отошла.
И тут я узнаю, что шуры-муры крутил этот козел с моей подругой!!!
Пошла я к однокласснику из МУРа и настучала гневно на супруга. А тот как раз отчет писал квартальный, и не хватало им раскрытых дел… Для мужа это был момент фатальный — иначе б мой голубчик не сидел.
— Опасно, вижу, ссориться с тобою. Класть палец в ротик я б тебе не стал.
— И правильно — клади чего другое! А я теперь совсем уже не та… Жизнь разделилася моя на две декады. Как будто бы то две различных я. «Все, что до МКАДА» и «Что после МКАДа», когда в лучах московского заката увидела «семерку» и тебя…
— Что ж… Ближе к делу.
— В покерном турнире (а муж мой в этом деле просто гуру) он выиграл бриллиант «Дилдо Пальмиры». Огромную сверкающую дуру. И форма — идеальнейшего хуя. Ей трахаться весь свет мечтал московский!
— И кто ж продул реликвию такую?
— Да мужнин кент[20] — Мишаня Ходорковский. Цена — сам понимаешь, колоссальна, да вот в тюрьме продашь ее едва ли. И носит муж в отверстии ректальном, чтобы другие зеки не украли…
— А Ходорковский где носил?
— Да там же. Нельзя такую вещь хранить открыто. Короче, надо нам как можно раньше забрать алмаз… И будет шито-крыто. Есть покупец — известная поп-дива. Большая, между нами, баловница. Любить себя хотела бы красиво… И налом платит враз мильонов тридцать.
— Рублей?! Вот это да!
— Гринов, дурашка. Из жопы попадем мы сразу в рай…
— Готов на все! Что делать надо, Машка?
— Вещички поскорее собирай.
— Короче, Сережа, сегодня же мы летим в Читу. А завтра ты пойдешь на свидание к моему муженьку. Я уже обо всем договорилась. Он тихонько передаст тебе «Дилдо Пальмиры», и ты засунешь его себе в анальное отверстие. Учти, на выходе тебя будут досматривать, так что надо спрятать поглубже.
— Из жопы в жопу?! Ахтунг! Ахуеть!
