— Невероятно, как же сильно она похожа на Максона! — выпалил Джейк, а я вздрогнула.
— Пожалуйста, не упоминай его имя в этом доме, — попросила я.
— Придётся. Он звонил вчера, перед «Вестями».
— Теперь понятно, почему ты так переполошился. Что он хотел? — спокойно спросила я, хотя внутри всё замерло в ожидании ответа.
— Он попросил перечислить имена выживших.
— Зачем? — удивилась я.
— Он не посвятил меня в это. Ты же знаешь, что у нас с ним натянутые отношения.
— Нужно было быть менее агрессивным с ним.
— Ты его сейчас защищаешь? — выгнул бровь Джейк.
— Ты, наверное, голоден. Идём на кухню, — сменила тему я.
— Не отказался бы от пары бутербродов, а пока ты их делаешь, расскажи мне, как так получилось, что именно тебя выбрали в этом недо-отборе?
Я вздохнула и начала свой трагичный рассказ.
— Я бы хотел поговорить с этой Аланой, — произнёс Джейк, когда я закончила, а перед ним стояла тарелка с бутербродами и кружка с горячим кофе. Я же стояла и листала бумаги мистера Маккэнна. На одном были расписаны правила, на другом представлена карта дворца, а на третьем прописана зарплата. От количества нулей мне захотелось выбежать на улицу и догнать этого представителя из Анджелеса, чтобы он тотчас же забрал меня во дворец и сразу же выплатил первую зарплату, но я быстро отбросила эту мысль.
— Не думаю, что это хорошая идея, Джейк. Как только ты поговоришь с ней, боюсь, у меня не останется подруги. Знаю я тебя и твои жесткие методы. Я сама разберусь с Аланой.
— Может, я хочу просто с ней познакомиться.
— «Просто» ты можешь познакомиться с любой девушкой в каком-нибудь кафе, но с Аланой ты «просто» не будешь знакомиться. Понятно?
— Я и забыл, какая ты вредная. Я же ради тебя стараюсь.
— Старайся где-нибудь в другом месте, Джейк, — вздохнула я. — Не думай, что я не благодарна тебе. Без тебя здесь бы я сейчас не стояла. Ты спас меня тогда, но сейчас моя жизнь вроде бы пришла в норму, понимаешь? Я привыкла, что я Оливия. Меня всё реже стали посещать кошмары с настоящей Оливией. И я относительно довольна своей жизнью, хоть в ней и есть проблемы, но я прошу тебя, Джейк, не лезь в неё так, словно меня снова нужно спасать. Не рушь этот хрупкий мир. Помоги мне с этим Отбором и оставь нас. С остальным я справлюсь сама.
— Как скажешь, Америка, — я снова вздрогнула. Меня давно так называли, и сейчас это выглядело как удар под дых. Имя Америки, как и имя Максона, запрещалось произносить в этом доме.
Я ничего не успела ответить, так как мы услышали глухой удар наверху.
— Идлин, — прошептала я и бросилась на второй этаж. Джейк последовал за мной.
Когда я влетела в её комнату, я сразу же подбежала к ней. Она лежала на полу и содрогалась в конвульсиях. Тяжёлые хрипы, вырывающиеся из её груди, подтвердили мои худшие опасения.
— Нет, нет, нет. Всё же было хорошо. Нет.
— Что случилось?
— Нам нужно в больницу, — произнесла я, пытаясь поднять Идлин на руки. Джейк мягко отодвинул меня и без труда поднял мою девочку.
— Моя машина припаркована у подъездной дорожки.
— Я поведу, — он согласно кивнул.
Мы выскочили на улицу и устремились к машине. Джейк аккуратно уложил Идлин на заднее сиденье. Вынув ключи из кармана, он передал их мне.
— Что с Идлин?
— У неё гемангиома лёгких, — бросила я и пролетела прямо на красный сигнал светофора. Джейк ухватился за ручку двери, но ничего не сказал.
Через пять минут моего лихаческого вождения мы были в приёмном покое центральной больницы Мидстоуна. Медсестра по имени Линдси, заметив нас, сразу же набрала номер на телефоне. Быстро что-то сказав, она устремилась к нам с каталкой.
— Я отвезу её в палату, доктор Карвер будет уже там ждать.
— Спасибо, Линдси, — на автомате ответила я, с беспокойством глядя на Идлин. Судороги отпустили, но дыхание оставалось тяжёлым и прерывистым.
— Когда начался приступ?
— Десять минут назад.
— Жалобы были?
— Нет. Она ни на что не жаловалась. Последнее обследование показало, что всё стабильно.
— Дальше нельзя, — произнесла Линдси. Я погладила голову Идлин и поцеловала её бледную ручку, прежде чем отпустить её. Каталка скрылась за дверью, а я осталась одна в коридоре. Нет, не одна. Джейк подошёл ко мне и обнял, а я, наконец-то, дала волю слезам. Пять минут я могу побыть слабой, пока кто-то может быть сильным. Джейк усадил меня на скамейку и принёс воды.
Ненавижу ожидания. Последние четыре года, я только и делала, что ждала очередного приступа Идлин, очередного анализа крови, очередного вердикта врачей. Я устала ждать.
— Четыре года назад Идлин поставили диагноз — гемангиома лёгких. Опухоль, — хмыкнула я. — Редкое заболевание, в котором виновата я.
— Ты не можешь быть виновата в этом, — перебил меня Джейк.
