— Олив? — испуганно брякнула она. Аспен, поняв с кем я говорила, попытался забрать у меня телефон, но я отмахнулась.
— Где Идлин? Почему Аспен пытается забрать у меня телефон, а ты молчишь? Что с моей дочерью?
— Олив, успокойся. Всё хорошо. Правда! Сделай глубокий вдох, — я раздражённо засопела. — Прямо сейчас Идлин не может с тобой поговорить, потому что ей делают операцию.
— Что? — из меня вышибло весь дух. Мир на мгновение дрогнул.
— Всё идёт хорошо. Идлин в операционной уже несколько часов.
— Почему мне никто не сказал? — дрожащим голосом спросила я, обращаясь уже к Аспену, потому что телефон выпал из моих рук. Он знал. Я видела это по опущено-виноватым глазам. Я резко села, совершенно не обращая внимания на боль.
— Что ты делаешь? — возмутился Аспен, когда мониторы пронзительно запищали, потеряв сигнал.
— Ты думаешь, что я буду спокойно здесь сидеть, пока моя дочь лежит на операционном столе? — прошипела я, не хуже змеи. — Делай, что хочешь, но чтобы через полчаса я сидела в самолете, который полетит в Мидстоун!
Я встала, но пошатнулась. Ноги плохо слушались меня, когда я попыталась сделать шаг. В комнату вбежал доктор, но Аспен качнул головой и поддержал меня.
— Я не стану тебя останавливать, но прошу тебя, сядь. Я всё сделаю и вернусь за тобой. Позволь доктору Зильману подготовить тебя к перелёту.
— К перелёту? — возмутился мужчина. — Двое суток назад вы были при смерти, а уже собрались куда-то лететь? Только через мой труп.
— Доктор Зильман, это важно. Обещаю, я доставлю её сразу же в больницу.
— Леджер, поторапливайся, — рявкнула я. — Каждая минута твоего промедления делает меня ещё злее. Если потребуется, я пешком дойду до Мидстоуна, и пусть истеку кровью, но я должна быть там!
❃ ❃ ❃
POV Максон
Я устало спрятал лицо в ладонях. Четыре часа назад я выпустил руку Идлин из своей, и перед моим носом закрылась дверь, ведущая в операционную. Уже четыре часа я сидел, как на иголках и терпеливо ждал, когда из операционной выйдет хоть кто-нибудь и скажет о самочувствии Идлин. Ожидание убивало.
Холанд сидел рядом и периодически вскакивал, когда замечал тень в дверном зазоре, но Алана усаживала его обратно. Она была эмоционально привязана к Идлин, поэтому её отстранили. Теперь она сидела вместе с нами и периодически останавливала то меня, то Холанда. Только раз она отлучилась, чтобы ответить на звонок, но даже отойдя в другой конец коридора, мы с Джейком поняли, что говорила она с Америкой. Холанд ничего не сказал, но по красноречивому взгляду дал понять, чего ожидал от меня.
Прошлым утром мы вновь чуть ли не дошли до драки в коридоре больницы. Джейк был зол, а я растерян и прибывал в лёгком дурмане, после встречи с дочерью. Холанд продолжал настаивать на том, что я не имел права появляться здесь, я же был другого мнения. Я имел право хотя бы на элементарное знакомство с Идлин, но Холанд отказывался это принимать и понимать. Его маниакальная идея защитить Америку и Идлин была похвальна, но не тогда, когда дело касалось меня. Идлин была моей дочерью, а не его. И я должен был всё исправить. В конце концов, мы сошлись на том, что когда здесь появится Америка, я покину больницу и не стану лезть к ней. Я и сам понимал, что ей будет первое время не до меня. Потом, когда обстановка утихнет, и если Америка захочет, то я смогу встретиться с ней и Идлин. На большее я и не рассчитывал. Но как ни крути, такой расклад событий был и мне на руку. Я новый король Иллеа, а с этим титулом ко мне перешли все проблемы, в которых погряз отец. Пора было что-то менять, и мне нужна была трезвая голова на плечах.
Я снова посмотрел на запертые двери. Никто так и не появился. Я потянулся почесать верхнюю губу. От накладных усов появилось раздражение, но снять их пока не представилось возможности. Уже вторые сутки я притворялся Максом Холандом. Джейк, скривившись, поддержал мою идею, и теперь всякий раз добавлял, что я его младший брат. Идлин и Алана лишь посмеивались и говорили, что наше с ним сходство заканчивалось на том, что мы оба хотели перегрызть друг другу глотку.
Однако, я был искренне благодарен Джейку и Алане, что они позволили мне побыть с Идлин вдвоём. Мы болтали весь день, узнавая друг друга, и я не переставал удивляться, как же сильно она была на меня похожа. Она многое взяла от меня помимо внешности. Разве что глаза она унаследовала от Америки. Идлин любила слушать музыку. Она любила фотографировать. Любила дождь. Любила горячий шоколад и ещё уйма вещей, которые она любила также сильно, как и я. Идлин любила рисовать, и выходило у неё это замечательно. Она была чрезвычайно умной для своего возраста, но не была лишена детской непосредственности. Она мечтала путешествовать. Увидеть мир своими глазами. Её душа была открыта всему миру, но она была прикована к больничной койке.
