Не узнать о свадьбе Крисс и Максона было просто невозможно. Двадцать пятого февраля гудел не только весь Анджелес, но и вся Иллеа.
Это был самый худший день в моей жизни. Мало того, что я лежала в больнице, и я была беременна, так ещё и Максон женился не на мне. А на что я надеялась? Что он не сделает этого? Что его любовь ко мне была так сильна, что он поставил бы на себе крест? А любил ли он меня вообще, раз выбрал другую?
— Мисс Крисс выглядит просто обворожительно в своём белоснежном платье, над которым трудилось…
— Ааа! — взвыла я, уткнувшись в подушку. Да сколько можно? Этот чёртов телевизор когда-нибудь выключат?
— Мисс Крайтон, с вами всё в порядке? — поинтересовалась медсестра, заглядывая ко мне в палату.
— Да, конечно, — я натянуто улыбнулась, хотя Джейк настоятельно советовал мне этого не делать, пока не снимут бинты. Он говорил, что я похожа на обезумевшего маньяка-призрака. — Вы не могли бы просто закрыть дверь?
Она кивнула, но не успела закрыть дверь, потому что мимо неё протиснулся Джейк. Волосы его были взъерошены, а глаза лихорадочно блестели.
— У нас проблемы! — выпалил он, выталкивая в коридор медсестру и закрывая перед её носом дверь. Кажется, он достиг верха неуважения к другим. На первый взгляд казался вполне хорошо воспитанным молодым человеком, а на деле…
— У нас их столько, что вряд ли я чему-то ещё удивлюсь, — хмыкнула я.
— Твой отец здесь.
— Мой? — пискнула я. — В смысле «мой»? Оливии?
— Да, Оливии, — шикнул он, недовольно смерив меня взглядом.
— И что в этом такого?
— Ты серьёзно? — взвился Джейк. — Сюда сейчас придёт человек, который в два счёта может раскусить тебя, а ты спрашиваешь: «что в этом такого»?
— Что мне делать? — прошептала я. Моё спокойствие разом куда-то делось, будто и не было. Сразу же накатила паника вперемешку с тошнотой.
— Ты будешь молчать, а я говорить, — уверенно заявил он.
— Джейк, я не откусила себе язык, когда упал самолёт. Он явно хочет поговорить со мной, а не с тобой.
— Тогда прыгаем в окно. Потому что, если ты откроешь рот, то всё тайное сразу станет явным.
— Сам прыгай в окно! — буркнула я. — Моя жизнь мне стала как-то дорога, после того, как я выжила в авиакатастрофе и узнала, что беременна.
В дверь постучали, а глаза Джейка расширились до размера блюдец. Было отрадно знать, что Джейк не всё контролировал и мог испытывать чувство страха.
— Вот вы где, мистер Холанд, — произнёс строгий, немного надменный голос. Его обладателя я не могла разглядеть, потому что он стоял за спиной Джейка.
— Да, решил предупредить Оливию о вашем внезапном визите, — Джейк обернулся, и я, наконец-то, увидела своего новоявленного отца. Джейк как-то показывал мне его фотографию, но там «отец» выглядел моложе. Сейчас этот человек был намного старше. Волосы посеребрила седина, появились старческие морщины, да и лицо как-то вытянулось.
— Не стоило так трудиться, — процедил мужчина. Вот бы ещё вспомнить его имя…
— Что вы, мистер Энистон, — а вот и фамилия! — Мне было не сложно.
Джейк откровенно издевался над моим «отцом», и, конечно же, он тоже это заметил. Мистер Энистон недовольно смерил его взглядом, а потом перевёл на меня свой взгляд. Я поёжилась. Глаза! Он мог узнать меня по глазам. У Оливии они были чуть светлее, у меня же немного темнее. Если мистер Энистон хоть как-то был близок с дочерью, то должен был заметить это маленькое отличие. Всё остальное прекрасно скрывали бинты, сквозь которые он вряд ли мог что разглядеть.
— Оливия, — обратился он ко мне.
— Папа, — неуверенно произнесла я. Его брови взметнулись вверх. «Видимо, не папа…» — с досадой подумала я. И как же Оливия его называла? Отец? Мистер Энистон? Мда, Джейк был прав, долго я не продержусь. Может ещё не было поздно выйти в окно? — Что вас привело сюда?
— Я мог бы поговорить со своей дочерью наедине? — обратился он к Джейку. Теперь, видимо, мои глаза округлились до размера блюдец. Я взглядом умоляла остаться Джейка здесь, но он не внял к моим молитвам. Перед тем как выйти, он пожал плечами в знак извинения. — Что за отвратительный цвет волос? Неужели и ты уподобилась этой пятёрке? Ещё и подстриглась, — я машинально потрогала свои волосы. Все его слова были пропитаны ядом. Уподобилась пятёрке? Америке? То есть себе? Боже, я уже запуталась. Пора мне в психиатрическое отделение. — Как ты себя чувствуешь? — словно опомнившись, спросил он. Лучше бы с этого начал, а не цеплялся бы к моей внешности.
— Прекрасно, — выдавила я, проглотив ком обиды. — Так зачем вы… ты здесь?
— Я приехал за тобой, Оливия, — мистер Энистон с отвращением посмотрел на стул, но потом всё же сел. Боже, он палку проглотил? Как можно всё время держать спину прямо?
— Если мне не изменяет память, то наша последняя встреча прошла не гладко, и ты отказался от меня? Что же изменилось? — уроки «о жизни Оливии» не прошли даром.
— То, что ты осталась одна. Я ведь предупреждал тебя, — надменно ответил мужчина.
— Предупреждал? О чём? — одна его бровь взметнулась вверх.
