Он так и не спустился к обеду, а потом и к ужину. Что он вообще делал у себя в кабинете? Иногда я слышала, как он расхаживал там или говорил с кем-то по телефону, но я ещё ни разу туда не заходила.
Поставив суп на поднос, я подняла его и направилась наверх. Вот и причина появилась заглянуть к нему. Толкнув дверь, я прошла в комнату. Небольшое помещение в светло-коричневых тонах. Окно занавешено тяжёлыми портьерами. Массивный стол, заваленный кучей бумаги. На ковре кое-где валялись смятые бумажки.
Джейк, уложив голову на сгиб локтя, спал, сидя за столом. Я улыбнулась его взъерошенной макушке. Поставив на маленький столик поднос, я развернулась и застыла. Вся стена у двери была оклеена различными фотографиями. Всё это напомнило мне стену в комнате Максона, да только вот на ней не было разноцветных ниточек, соединяющих фотографии.
Я подошла ближе. С первого взгляда я не заметила никакой связи, но потом увидела некую пирамидальную систему. Помимо фотографий, здесь ещё висели и вырезки из газет и журналов, а также написанные от руки вопросы, а к некоторым из них были перекреплены отчёты.
— «Очередной удар повстанцев», — тихо прочла я название статьи. — «Было ли спланировано нападение?», «Кто ответственен за гибель пассажиров рейса номер 236?», «Америка Сингер — цель или случайная жертва?».
Я посмотрела на фотографии, сделанные на месте крушения: искорёженный металл, охваченный огнём. Потом взгляд зацепился за фотографию, сделанную у входа в больницу. На ней был Максон, а дата значилась всего лишь спустя два дня после крушения. «Жест доброй воли. Королевская семья оплатит все расходы на лечение пострадавших».
Я перевела взгляд выше и наткнулась на первую синюю ниточку, которая вела странный путь, и мне даже показалось, что она совершенно не имела смысла. А вот красная ниточка говорила о многом. Она начинала свой путь от моей фотографии, которая была венцом всей пирамиды. Ниже была подпись: «южане?». Откуда Джейк знал о южанах? Общественность не знала, что было два лагеря повстанцев. И почему Джейк думал именно на южан?
Дальше ниточка повернула в сторону красной рамочки, где было фото Максона, а рядом — короля Кларксона. Также здесь висела фотография Крисс, и бог знает откуда взявшаяся фотография Аспена. Чуть в стороне были маленькие фотографии всех девушек, которые участвовали в Отборе.
— Олив? Что ты тут делаешь? — сонно спросил Джейк за моей спиной.
— Джейк, объясни мне, что всё это значит? — поворачиваясь к нему, спросила я.
❃ ❃ ❃ сейчас ❃ ❃ ❃
— А когда я начну играть на фортепиано? — спросила Кэролайн.
— Боюсь, что нескоро. Мы только начали, — заметив, с какой тоской Кэр посмотрела на музыкальный инструмент, я поспешила исправить положение: — Но обещаю, что к следующему празднику ты сможешь что-нибудь исполнить для своих родителей.
— То есть к Хэллоуину? — встрепенулась Кэр, а я мысленно простонала. Кто меня за язык тянул? Хэллоуин будет через несколько месяцев, и я, при всём своём желании, не смогу разучить с Кэр хоть что-нибудь дельное.
Первый Хэллоуин, который прошёл во время Отбора, настолько понравился жителям Анджелеса, что с тех пор каждый год королевская семья стала праздновать его, возрождая старый праздник. Постепенно Хэллоуин стали отмечать не только в столице. В прошлом году мне пришлось попыхтеть над костюмом для Идлин, которая пожелала стать русалкой.
— Да, — протянула я. Раз пообещала, то придётся постараться. Непреодолимых ситуаций не бывает, просто нужно приложить чуть больше усилий.
— Я думала, что я сразу же начну играть, — произнесла Кэролайн.
— Никто и никогда ничего не умеет делать сразу. Нужно время, чтобы научиться. А помимо времени, нужно иметь и терпение. Ты научишься играть, если сможешь преодолеть себя. Я понимаю, ты хочешь уже сейчас сесть за инструмент, но для этого тебе нужны знания, как читать хотя бы ноты. Именно поэтому мы сейчас занимаемся самым скучным в мире занятием, — я улыбнулась. — Учим интервалы.
— Это действительно скучно, — Кэр надула щёчки и скрестила руки на груди. Я прикусила губу от осознания того, что Кэролайн сейчас была так сильно похожа на Идлин. Что ни говори, но отец у них один. Пусть внешне они были не похожи, но вот характер…
Какая-то вредная часть меня ликовала в глубине души, что Идлин была куда больше похожа на Максона, нежели Кэролайн. Принцесса была вылитой Крисс, тогда как, поставь рядом с Максоном Идлин, в их родстве никто бы не усомнился, если бы, конечно, знали всю подноготную моей тайны.
— Ты оглянуться не успеешь, как будешь виртуозно играть на фортепиано, — улыбнулась я, заправив выбившийся локон Кэролайн за ухо.
