Вечером она не явилась на ужин, но в этот раз хоть передала, что ей нездоровится. Кэролайн отрезала довольно большой кусок торта и велела отнести его к ней в комнату, пожелав скорейшего выздоровления. Крисс тоже не спустилась к ужину, но насчёт неё всё было ясно. Она всегда скрывалась у себя и никого к себе не подпускала, когда случался рецидив.
— Это может подождать и до завтра, — вздохнул я, посмотрев на камеру.
Я принял душ и решил разобрать накопившиеся бумаги. Устроить себе выходной было непозволительной роскошью, но однако мне понравился сегодняшний день. Мысли то и дело возвращались к Оливии, к её ярким голубым глазам, к её прекрасной улыбке. Жаль, что в тот момент у меня не оказалось в руках фотоаппарата, чтобы запечатлеть тот момент. Мне хотелось хранить её улыбку в памяти вечно. Я отдёрнул себя, заметив, что сам сидел и глупо улыбался. «Что вообще происходит? Почему она так запала мне в душу? Мне казалось, что я уже не способен испытывать такие чувства. Ни тогда, когда я потерял Америку».
Я уважал Крисс. В конечном счёте за восемь лет, я понял, что она мне очень дорога. Она была рядом, когда я покорял вершины, и когда терпел поражения. Она была матерью моей дочери. Но было ли это любовью? Я не мог сказать об этом с уверенностью даже сейчас. Я просто привык к мысли, что она всегда была рядом. Привык делать вид, что безмерно её люблю, и порой казалось, что это действительно так. Но так ли это?
Взгляд снова упал на фотоаппарат. «Что он хранил в себе? Каким видела мир Идлин Крайтон через объектив фотокамеры?» Рука сама потянулась к камере. «Если я решу проявить фото, то Оливия мне этого не простит. К тому же, их проявление займёт большую часть ночи, а завтра был важный приём».
Однако, я больше не мог отвести глаз от камеры. Она так и притягивала к себе, и словно сама просила проявить её кадры.
— Ладно. Прикинемся дурачком, — произнёс я, утешая себя.
На проявление всех фотографий ушло четыре часа. Большую часть снимков составляли пейзажи, пойманные в лучах закатного солнца. Идлин умела снимать. В свои семь лет, она прекрасно улавливала момент, чтобы запечатлеть его. Что ж, у неё был дар.
Среди пейзажей были и портретные фотографии. Чаще всего встречалась Оливия. Она всегда улыбалась в камеру, но чаще всего её снимали в те моменты, когда она об этом не подозревала. На одной фотографии она сидела за столом, уронив голову на руки. Рядом лежали какие-то бумаги. На другой она стояла на кухне и смотрела в окно. На губах играла грустная улыбка, а в руках держала кружку с чаем или кофе.
На следующем снимке, она что-то писала, а рядом лежала скрипка. На другом она, забравшись с ногами в кресло, читала книгу. Рядом сидела какая-то темноволосая женщина, должно быть подруга Оливии. Один снимок особенно привлёк моё внимание. На её губах играла улыбка, но вот глаза выражали совершенно другое. Они были уставшими. Словно в тот миг она ощущала все тяготы жизни, что свалились на неё. Эти голубые глаза. На миг мне даже показалось, что со снимка на меня смотрит не Оливия, а Америка. Я тряхнул головой, отгоняя эту глупую мысль.
Одна фотография был и с самой Идлин. По крайней мере, я так думал. Она сделала снимок своего отражения, но вот всего лица не было видно. Она скрыла его камерой, оставив только свои яркие голубые глаза. Такие же, как и у матери. Она была такого же роста, как и Кэролайн. Светлые длинные волосы были распущены и каскадом спадали вниз. Мне стало жаль эту девочку. В столь раннем возрасте, она уже имела проблемы со здоровьем. И что-то не давало мне покоя, когда я смотрел в её глаза. Внутри что-то сжалось от непонятного чувства, а в голове вертелась мысль, до которой я не мог дотянуться. Я задумчиво отложил фотографию в сторону и потёр висок.
Последний снимков был сделан на лестнице. Возле двери стояла Оливия, а рядом высокий мужчина.
— Холанд? — я пригляделся к лицу мужчины. Это действительно был Джейк Холанд. — Что вас связывает? Не можете же вы быть вместе? Оливия ничего не говорила о тебе. А с чего ей вообще что-то мне говорить? — нахмурился я.
Она была очень скрытной, я не отрицал этого. Однако, благодаря этим фотографиям я смог приоткрыть завесу тайн. Её жизнь была не проста. Болезнь дочери не давала ей повода часто веселиться. В этих кадрах можно было узнать, как она жила, что её окружало, и чем она увлекалась.
❃ ❃ ❃
Уже очень давно я не стоял перед этой дверью и нерешительно переминался с ноги на ногу. В руках был фотоаппарат, а в кармане распечатанные фотографии. Я, как маленький мальчик, боялся её реакции. «Я, будущий король Иллеа, боялся реакции простой учительницы музыки. Уму не постижимо!»
Взяв себя в руки, я постучал в дверь. В комнате послышался шорох, и, кажется, упал стул, а через мгновение дверь открылась и показалась Оливия с мокрой головой.
— Ваше Высочество? — немного опешив спросила она. — Что-то случилось?
