Мы уже у машины Кэма, садимся. Служащий делает нам знак подождать. Еще один правительственный лимузин приближается по подъездной дороге, мотоциклы спереди и сзади. Он останавливается, дверь открывается. Мы мельком видим растрепанные светлые волосы, прежде чем охранники обступают премьер-министра, скрывая его из виду. Они поднимаются по ступенькам в особняк. Как только двери закрываются, нам сигнализируют, что можно ехать.
— Ты упустила свой шанс познакомиться с премьер-министром, — говорит Кэм, когда мы направляемся по подъездной дороге к воротам. Я не отвечаю. — Что случилось? — спрашивает он.
Я качаю головой, закрываю глаза, кладу голову на спинку. Все эти события вытеснили из моих мыслей доктора Лизандер. Или, может, я просто старалась не думать о том, что с ней будет.
Все это время, даже когда я не понимала, что она делает, она защищала меня. Вплоть до фальсификации истории болезни. Она нарушала правило за правилом, рассказывая мне то, что я хотела знать. И самое большое из этих нарушений — встреча со мной вне больничных стен. Нико сказал, что я для нее как дочь, которой у нее никогда не было. Да, она часть этого режима, который я ненавижу. Но из-за меня ее охранник мертв, а сама она узница.
Доктор Лизандер — часть моей семьи в том смысле, который имеет значение. Она, как мама, защитила бы меня, если бы могла.
Мне вспоминаются мамины слова, которые она сказала мне дома: "заботиться о тех, кого любишь, кто рядом с тобой здесь и сейчас".
Я бросаю взгляд на часы: 2.20
— Кайла?
— Кэм? Помнишь, ты говорил, что, если можешь чем-то помочь, мне нужно только попросить?
— Конечно.
— Ты можешь очень быстро отвезти меня домой, чтобы я переоделась? А потом подбросить меня в одно место. Но самое главное, никаких вопросов.
Он ухмыляется и жмет на газ.
Несусь на второй этаж по лестнице, на ходу сбрасываю туфли и расстегиваю платье. Швыряю платье на пол, запрыгиваю в джинсы, натягиваю темную кофту. Я бы избавилась и от пистолета — ощущения от него самые неприятные, — но он может понадобиться. Лечу к двери, потом приостанавливаюсь.
Коммуникатор. Возможно, он служит еще и "маячком", а я не хочу, чтобы Нико знал, куда я направляюсь. Я нащупываю его под "Лево" и пытаюсь отыскать, как его отсоединить. Чертыхаюсь, уже готовая сдаться, но тут ноготь наконец находит край. Одно нажатие, и он отсоединяется. Я бросаю его в ящик с одеждой и бегу вниз.
Кэм уже в машине, тоже переоделся.
— Ты быстро, — говорит он. — Это что-то срочное?
— Никаких вопросов, помнишь? — отзываюсь я, потом смягчаюсь: — Можно сказать, что я должна помочь другу.
По дороге я показываю ему, куда ехать, при этом спрашиваю себя: что я делаю? Осмелюсь ли пойти против Нико?
Да.
Слишком долго меня тянули то в одну сторону, то в другую, вынуждая разрываться между мною бывшей и мною нынешней. Но кем я хочу быть? Кто я есть сейчас и что делать сейчас, решать мне, и только мне.
Так много вопросов, серьезных, важных. Политических. Вроде того, во что втянуты Катран и Нико. Лордеры — это зло, страшное зло, но перерезать им глотку по одному за раз — разве это выход? Я убедила себя, что Нико прав, что как Рейн я уже давно сделала свой выбор и что для достижения цели все средства хороши. Но я ошибалась. Это не мое решение.
Я направляю Кэма на одностороннюю дорогу, по которой Нико вез меня в первый раз, и вдруг ощущаю внезапный страх: а что, если он тоже поедет этим путем? Но поворачивать назад поздно.
— Остановись здесь, — говорю я наконец. — Нам придется немного сдать назад, чтобы ты смог развернуться.
— Здесь? Ты уверена? — Кэм вглядывается в нависающие ветки деревьев.
— Да, здесь. Спасибо.
— Не пора ли тебе рассказать, что же все-таки происходит? — Он замолкает, вглядывается мне в лицо. — Аллилуйя! Ты и правда собираешься мне что-то рассказать, да?
— Только одно, — отвечаю я. — Помнишь тех лордеров, с которыми мы тогда "познакомились"? Они могут быть злы на меня, и я надеюсь, на тебя это не распространяется. Просто хотела предупредить тебя. Извини.
— Злые лордеры — это мне нравится. Правда, не в непосредственной близости от меня. Но если уж так случилось, разреши мне пойти с тобой. Может, я смогу помочь.
— Нет.
Он вздыхает.
— Ты уверена, что справишься?
— Абсолютно, — вру я, держа руку на двери, готовая убежать, если он попытается пойти следом.
— Удачи, — говорит он.
— Пока, Кэм. — Я выхожу, ныряю в деревья. Спрятавшись, приостанавливаюсь, чтобы убедиться, что он уехал. Он сдает назад, скрывается из виду. У меня возникает странное чувство,
что что-то тут не так. Почему, не могу понять. Может, потому что он слишком быстро сдался? Я прислушиваюсь, как звук мотора удаляется, потом пропадает.
То, что Кэм оказался втянутым во все это, ужасно тяготит мою совесть. Он не виноват, что попал в поле зрения лордеров, это случилось исключительно из-за меня. Я надеюсь, очень надеюсь, что ему не придется еще больше пострадать за свое благородство. Если сегодня все получится, если доктор Лизандер сбежит, Коулсон очень скоро узнает, что я затеяла. Сомневаюсь, что ему это понравится.
