Отпустив заместителя и помощников, Уоринг сразу же отправился на встречу – на этот раз с главным распорядителем парламента и председателем партии – пора было формировать предвыборную платформу. Они закончили совещаться и он принял приглашение Найджела Сфорца и Альберта Таунсенда на ужин в главном прибежище Британской республиканской партии, клубе «Бальтазар». Там к ним присоединились три младших члена штаба Главного распорядителя и жена Таунсенда Франсин.
За бифштексом они предприняли доблестную попытку утопить печали в прекрасном кларете, которым славился «Бальтазар». Не получилось. Уоринг вернулся в свою резиденцию, чувствуя себя не намного лучше, чем днем. Найджел предложил составить ему компанию, но бывший премьер-министр отказался, заявив, что больше всего на свете хочет лечь спать и покончить, наконец, с этим дрянным днем.
И он действительно лег спать, но это случилось уже больше двух часов назад, а сон не шел. Уоринг слишком глубоко увяз в своих страданиях. Он пытался смотреть вечерние программы новостей, записанные для него на пленку, но бесконечные перемывания провала его правительства и роспуска парламента только злили его, и он выключил телевизор. Он решил полежать в горячей ванне, а потом все же попытаться уснуть.
Он уже развязывал пояс халата, когда хлопнула дверь в комнате, откуда он только что вышел. Наверное, ночной дежурный, подумал он, выглянул за дверь ванной комнаты и увидел в дверях спальни женщину.
– Мойра, – без всякого энтузиазма сказал он, – ты никогда не стучишь?
– Я надеялась удивить тебя, дорогой.
– Как ты сюда попала? Кто тебя впустил?
– Дверь была открыта, я просто вошла. – беззаботно ответила она. – Разве ты не рад меня видеть?
– Я имею в виду, – подчеркнуто терпеливо сказал Уоринг, – кто тебя видел? С кем ты разговаривала?
– О, стоит ли об этом беспокоиться! Расслабься, мой милый, ты же знаешь, я всегда очень осторожна.
– Ты меня извини, но я не стану просить тебя остаться, – прямо сказал Уоринг. – У меня был очень тяжелый день. Я чувствую себя совершенно разбитым.
– Ну, дорогой, – промурлыкала Мойра, – я же не могла допустить, чтобы ты тут сидел один и переживал. Я пришла тебя подбодрить.
Уоринг тоскливо посмотрел на нее. Мойра надела его любимый костюм: красный атласный жакет с блестящей прозрачной блузкой под ним и короткая красная юбка, открывавшая ее длинные ноги, всегда действовавшие на него сногсшибательно. И все-таки он и вправду смертельно устал и вовсе не горел желанием развлекать ее сегодня вечером; к тому же его раздражало то, что она долго не приходила. Он звонил ей несколько раз. И вот, пожалуйста, явилась именно сегодня, хуже ночи выбрать не могла!
– Прости, Мойра, – сказал он, немного смягчившись. Ссориться не хотелось. – Ты застала меня в самый неподходящий момент. Я собирался спать.
Она вошла в комнату и встала перед ним в вызывающей позе.
– Но я слышала, что великие умы никогда не спят. Они думают. – Мойра положила руки ему на грудь, а потом и вовсе прижалась к Уорингу. От тонкого запаха ее духов у бывшего премьера закружилась голова. – А я, между прочим, придумала новую позу…
– Извини, не сегодня. – Он мягко отстранил ее руки.
– А-а, сердишься, – сказала она, красиво надув губы. – Это потому, что Мойра заставила тебя ждать?
Ему не хотелось принимать ее игру. Он просто смотрел. Великолепна как всегда – умная, элегантная, ослепительно красивая. Было время, когда он подумывал жениться на ней – она бы замечательно украсила его президентский имидж. Но он устоял перед искушением, и очень кстати. Все-таки она слишком взбалмошная женщина, непредсказуемая и чересчур требовательная. Зачем ему незакрепленные пушки на палубе в шторм?
– Томас, дорогой, ты всерьез думал, что я домашнее животное? Ты свистнул, и я прибежала?
– Да ни о чем я не думал! – вспылил Уоринг. – Вот разве что о том, что лучше бы я тебя никогда не видел!
– А вот и нет! На самом деле ты думаешь: «Ты потрясающая, Мойра. Ты красавица, богиня. Я должен увидеть тебя, Мойра. Приходи и спаси меня». – Она рассмеялась. Улыбка у нее была чертовски соблазнительной.
– Да. Наверное, было бы неплохо, приди ты пораньше. А теперь нам нечего обсуждать. – Уоринг чувствовал, что сейчас начнет раздражаться и защищаться. Спорить не хотелось. Хотелось, чтобы его оставили в покое. – Не знаю, заметила ли ты, что парламент распущен и мне теперь предстоит бороться на выборах.
– И ты, конечно, выиграешь, дорогой. Я предсказываю взлет твоей карьеры.
– Хорошо, что ты так думаешь. Насколько я понимаю, сейчас вряд ли кто оценивает мои шансы так высоко.
– Общественное мнение может измениться в один миг, – она щелкнула длинными пальцами. – Я вовсе не удивлюсь, если завтрашняя попытка окажется самой большой ошибкой за короткую карьеру короля.
По желудку Уоринга пробежала холодная волна.
– Постой, ты что-то знаешь?
– Раньше ты не особо вникал в мои планы, – она зло улыбнулась.
– Перестань, Мойра. О чем ты говоришь? Не было никакого «раньше». Я никогда не просил тебя что-то сделать для меня.
