Оба повернулись и оглядели его с ног до головы, как это делают старики, встречая кого-то, кого они, скорее всего, знают, но сразу вспомнить не могут. Смотрели они с недоверием и слегка раздраженно. Джеймс шагнул вперед, протягивая руку.
–Джеймс Стюарт, – напомнил он, – из Блэр Морвен. Думаю, вы знали моих родителей, мистер Гилпин.
Старик переложил клюшку в другую руку и пожал ладонь Джеймса. Пальцы у него были прохладными и сильными.
– О, Джеймс! – воскликнул он, сложив в уме воспоминания. Он повернул голову к своему партнеру. – Слушай, Йэн, это молодой Стюарт – сын Джека. – Джеймсу он сказал: – Да, и чего ты хотел? Что тебя в клуб потянуло? Вряд ли ты увлекся гольфом. Или все-таки присоединишься к нам?
Старый законник говорил прямо и сердечно. Несмотря на годы, фигура его оставалась стройной, тело – жилистым, голова поросла короткой курчавой шерстью, как у терьера. Джеймс отметил, что старик не растерял своей всем известной едкости.
– У меня один короткий вопрос, мистер Гилпин. Позволите?
– О чем речь? Конечно, – кивнул старик. – Можем поболтать, пока Йен начинает. Спрашивай. Начинай, Йен, а мы прогуляемся следом. – Он поправил на плече сумку, из нее торчали всего три клюшки.
Джеймс пошел рядом с ним.
– Помочь вам нести клюшки?
– Решил заработать? – хитро прищурился старик. – Когда я решу, что мне тяжело таскать клюшки, я перестану играть, но чаевых от меня никто не дождется.
Они подошли к третьей площадке. Йэн примерился и ударил гибридом по центру фервея. Несмотря на то, что мяч просто лежал на земле, он взмыл высоко в воздух и улетел довольно далеко.
– Солидно, – одобрил Йен и неторопливо пошел вслед за мячом.
– Я тебя на лужайке догоню, – сказал ему в спину Говард и повернулся к Джеймсу.
– Ну, давай свой вопрос, раз уж тебе так пригорело.
– Это связано с моими родителями, – начал Джеймс и понял, что не знает продолжения. – Я даже не знаю, как спросить…
– Неважно, – отмахнулся старик. – Тут все довольно спорно.
– Простите?
– Не обращай внимания. – Говард смотрел вслед своему партнеру. – Я же знал, что рано или поздно этот день наступит. Ждал с тех пор, как узнал, что твои родители скончались.
– Не уверен, что я вас понимаю.
– У меня есть кое-что для тебя. Дома. В моем кабинете.
– И что же это?
– Не скажу. Приходи ко мне завтра.
– Я мог бы и сегодня зайти, – предложил Джеймс. – Или вечером, если удобно.
– Неудобно, – сварливо отозвался старик. – Я никогда не работаю по субботам. Моя вера такого не одобряет. – Говард наклонился и положил сумку на землю.
– Суббота считается от заката до заката, – возразил Джеймс.
– Зря беспокоишься. – Мистер Гилпин установил мяч на подставке, принял стойку и пару раз взмахнул клюшкой, примериваясь. Взглянув на Джеймса, он сказал: – Будешь делать ставку? Ну, так, понарошку.
– Нет.
– Жалко, – ответил старый поверенный. – Я хотел заключить с тобой пари: если я пройду поле за два часа, ты сможешь зайти ко мне сегодня вечером. Если я не управлюсь за два часа, придется тебе ждать до завтра.
– И пораньше никак нельзя?
– Ты напоминаешь мне своего отца. – Он еще раз примерился и ударил по мячу. Мяч приземлился далеко на фервее – хороший удар, но чтобы попасть на грин, нужно было бить получше.
Они вышли на фарватер. Йен уже сделал свой второй удар. Говард крикнул ему что-то задорное и собрался бить. Джеймс молчал, чтобы не говорить под руку. Старик пару раз замахнулся и ударил. Вроде бы замах не выглядел таким уж сильным, но мяч взвился в воздух как ракета, описывая высокую пологую дугу – слишком пологую, подумал Джеймс, чтобы достичь грина. Но по мере того, как белая точка набирала высоту, у нее, казалось, вырастали крылья. Мяч плыл по ветру, падая на край лужайки; упал, подпрыгнул один раз и покатился к флажку.
Джеймс поздравил его с прекрасным ударом, добавив:
– Если так дело пойдет, думаю, увидимся сегодня вечером.
– Будем надеяться, – рассеянно кивнул Говард.
Джеймс поблагодарил его за то, что старый законник уделил ему время и пожелал удачи в игре. Говард постоял, глядя Джеймсу в спину, и громко спросил:
– Не хочешь побыть со мной до конца? Похоже, ты приносишь удачу. Этак я смогу обыграть Йена, для разнообразия.
– Нет. Какой из меня игрок? – ответил Джеймс. – Вечером увидимся.
Вернувшись к машине, Джеймс поехал вдоль реки. Глен Ди в Бремаре особенно живописна. Река неторопливо струится серебряной лентой среди зеленых лугов, то попадая в тень темных холмов, поросших соснами, то снова выходя на свет. Он проехал мимо природного заповедника Бирквуд под суровой голой скалой Морроне, и возле Линн-де-Корремульзи свернул с шоссе, продолжая путь по каменистой проселочной дороге к Бремульзи, ферме отставного сержант-майора Оуэна Эванса, давно вышедшего на пенсию.
– Моя Дженни, – любил говорить Эванс о дочери, – дитя двух народов. Я валлиец, а ее мать шотландка.
