Проводив делегацию, основные участники разговора собрались в конференц-зале на втором этаже.
– Ну и что вы думаете? – приступил Джеймс к разбору полетов. – Давайте, высказывайтесь.
– Я, конечно, не все слышал, – начал Кэл. – Но из того немногого, что слышал, могу с уверенностью сказать, что рождественскую открытку он тебе не пришлет.
– Ненависть, одна чистая ненависть, – сказал Эмрис, качая головой. – Я ожидал, что с ним будет трудно, но чтобы до такой степени…
– В Уайтхолле хорошо знают, – вступил Гэвин, – что наш премьер-министр – это человек, одержимый властью – сначала обретением власти, а потом ее удержанием. Ни жены, ни семьи, друзей мало, если они вообще есть. Он живет только своим политическим постом. Он давно нацелился стать первым президентом Британской республики, и теперь приз почти у него в руках. А тут вы встали у него на пути, вот он вас и возненавидел.
– Уоринг? Первый президент Британии? – Кэл покачал головой. – Вот так перспектива!
– Именно одержимость Уоринга питает его желание искоренить монархию, –сказал Эмрис. – Как только исчезнет старая система, его уже ничто не остановит. Он войдет в историю как величайший реформатор со времен Оливера Кромвеля – по крайней мере, он так думает.
– Именно так, – закивал Гэвин. – Последний референдум – это его билет в бессмертие. Президент Британии – государственные служащие только об этом и говорят за обедом. Спорят до хрипоты: американская форма президентства – это лучшая система, или все-таки стоит принять европейскую модель. Самые жаркие споры вызывала тема ответственности исполнительной власти.
– Ну, надо же! – заметил Кэл. – А я-то думал, что все государственные служащие скучные, как грязная вода.
Они еще долго сидели, разбирая результаты первой встречи, а потом отправились отведать знаменитого рыбного пирога Приди. Остаток вечера прошел в наблюдениях за репортажами о визите премьер-министра в различных новостных передачах. Джеймс заметил, что к ночи Гэвин становится все более задумчивым. Джеймс подозревал, что яростное повторение премьер-министром своего мнения о бессмысленности сегодняшней встречи, и о том, что референдум положит этому конец, сказывалось на бывшем государственном служащем.
Он выглядел таким несчастным, что Джеймсу пришлось подбодрить его:
– Не унывай, Гэвин. Мы знали, что эта работа тяжелая и опасная, когда брались за нее.
– Конечно, – сказал он, вымученно улыбаясь. – Я знаю. – Он помолчал, а потом совсем поникшим голосом продолжил: – Уоринг прав: до референдума осталось меньше шести недель.
– Знаешь, в политике шесть недель – это целая жизнь. – Джеймс дружески потрепал его за плечо. – А я пока не умер.
Глава 29
– Если бы я верил в привидения, – сказал Деннис Арнольд, – я бы сказал, что этот человек – призрак.
– Ты что, ничего не нашел? – брюзгливо спросил Уоринг, ставя чашку на стол. – Черт, Деннис, ты уже половину недели работаешь над этим. Что происходит?
– Не стоит горячиться, – сказал председатель Комитета по передаче полномочий, садясь в кресло рядом со столом премьер-министра. – Я не говорил, что мы ничего не нашли. – Он открыл папку, лежавшую у него на коленях.
– Ну и что там у тебя?
– Да ничего такого особенного, – ответил Арнольд. – А то, что есть, просто не может быть. – Он достал из папки фотографию и передал премьер-министру.
Уоринг присмотрелся и с удивлением посмотрел на Арнольда.
– Ну да, это он. Тот человек, которого я видел.
– А когда, по вашему, сделана эта фотография?
– Откуда мне знать, черт возьми! – Уоринг бросил фотографию на стол. – В любое время за последний год или около того, я думаю. Да какая разница?
– Большая, – сдержанно ответил Деннис Арнольд. – Фотография сделана в 1978 году. – Он достал еще одну фотографию и выложил ее на стол. – А вот этот снимок сделан нашим человеком в Блэр Морвен несколько дней назад.
– Господи! – воскликнул Уоринг. Он положил две фотографии рядом. – Он же не постарел ни на один день. – Взяв первую фотографию, он спросил: – Где ты ее добыл?
– Снимок сделан на ведомственном обеде, устроенном в его честь, – сообщил Арнольд, – в день его отставки.
– Он что, на пенсию ушел? – тупо спросил Уоринг. – А где он служил?
– В каком-то шотландском офисе. Что-то связанное с ЗАГСом, но это не точно. Я не смог проследить его дальнейшую историю.
– Если он работал на государственной должности, должны быть записи.
– Я тоже так думал. Да только Отделение департамента, в котором он работал, было упразднено в конце восьмидесятых, трудовые книжки были переданы другому агентству и впоследствии уничтожены.
– Бардак! – выразил свое мнение премьер-министр.
– Да, только это еще не все, – сказал Арнольд. – Я как-то почувствовал, что не вредно обмолвиться об этом Эмрисе в разговоре со старейшинами Уайтхолла, и один из них вспомнил, что у человека с таким именем в Сент-Джеймсском дворце была своя канцелярия.
– И что? – спросил Уоринг, невольно заинтересованный рассказом.
