— Но зачем? — он двинулся ближе, шаги громкие, нарочито медленные. Будто хотел, чтобы я почувствовал его тяжесть. — Самостоятельно? Совет крайне не рекомендует вам такой самодеятельности, ведь это может быть травмоопасно.
Я отвлёкся, посмотрел на советника с недоумением, в большей степени наигранным.
— У меня есть опыт и некоторые знания, не переживайте, — я усмехнулся. — Подумайте сами и передайте совету. Чем лучше будет моя физическая форма, тем лучше для меня. Что мне ваша охрана и корзины с яблоками, если я, допустим, буду простужаться от малейшего сквозняка или поскользнусь на полу и не успею сгруппироваться?
— В ваших речах есть доля разумного. — Он смотрел на меня задумчиво, будто принимал важное решение. — Как вы смотрите на то, чтобы вам назначили личного тренера?
Я невольно напрягся.
Личного тренера? Хорошо это или плохо?
Я почему-то почувствовал, что достиг маленькой победы в своих правах. Главное, чтобы этот тренер был компетентным человеком, а не очередным надсмотрщиком.
— Если он действительно повлияет на мой прогресс, почему бы и нет.
— Это профессионал, — добавил советник. — Он составит для вас программу. Так будет безопаснее.
— Когда? — коротко спросил я.
— Скоро, — уклончиво ответил он. — Сообщим детали позже.
Он смотрел на меня несколько секунд, словно ожидая от меня что-то ещё, но мне нечего было добавить.
— Хорошего вам дня. — Советник вежливо кивнул и развернулся к двери.
— И вам.
Уже выходя за дверь, он добавил через плечо:
— И прошу вас… Прекратите эти самодеятельные упражнения до прибытия тренера.
Дверь закрылась с глухим стуком.
Прекратите? Ещё чего.
А кольцо и систему мне дали, чтобы я рос и развивался или просто натирал его вечерами, наблюдая замороженные циферки?
Так, нужно всё же поработать над растяжкой…
Ещё один день позади. Обещанный тренер пока так и не появился. Я начал подозревать, что меня уберегают не только от опасностей, но и от развития.
У меня созревал новый страх: до конца моих дней, пусть я проживу год или сто лет, но жизнь моя не изменится и будет такой же, как сейчас.
Никогда не понимал любителей стабильности. Даже если ты состоявшийся семьянин с хорошей зарплатой, как можно жить в стагнации, сидя с пивом на диване у телевизора?
Этим же утром пришёл старший советник Марадом. Меня решили куда-то отвести в очередной раз. Я подумал, что на совет. На мои вопросы отвечать не хотели либо отвечали уклончиво.
Неожиданно мы вышли из дворца, чему я сильно обрадовался. Меня провели через высокую крепостную стену, с которой я даже увидел часть города и предместий — недостаточно полно, чтобы насладиться и узнать что-то новое. Там внизу распростёрся типичный средневековый городок, не сказать, что впечатляющий для столицы, хотя я всё равно не видел полной картины. Мог ошибаться.
Когда пришли на место, жар накрыл меня, словно волна. Воздух здесь был густым, тяжёлым, пропитанным металлическим запахом.
Всё вокруг было покрыто копотью и пылью: стены, потолок, даже инструменты на верстаке. В углу пылал горн.
Самая настоящая кузница прямо во внутренних помещениях стены.
Я огляделся. Кузнец стоял у наковальни — в руках молот. Мастер был коренастым, широкоплечим, с руками, словно вылитыми из железа. Лицо — в копоти и поту, взгляд мрачный и недовольный, как у человека, которого оторвали от важного дела ради пустяков. Завитые усы ему не шли, хотя я не знаток местной моды.
Кузнец даже не взглянул на меня, но услужливо поприветствовал советника Марадом.
Старший советник с хозяйским видом окинул интерьеры кузницы. Его алая одежда оставалась безупречно чистой, несмотря на копоть вокруг. Руки за спиной, взгляд — оценивающе — презрительный, словно кузнец был для него не лучше прислуги.
— Вы должны поучаствовать в создании меча, — произнёс советник, повернувшись ко мне. — Мы хотим проверить, влияет ли ваша удача в ремёслах. К тому же народ жаждет, чтобы вы… оказались причастны к созданию какого-нибудь легендарного предмета.
«Причастны» — отличное слово. Оно идеально описывало всё, что я ощущал последние месяцы: я причастен ко всему, но ничего не делаю сам.
— Подойдите к наковальне, — советник слегка кивнул.
Я шагнул вперёд. Кузнец, не прерывая работы, наконец взглянул на меня — так, будто я только что украл у него обед. Губы сжались в тонкую линию, ноздри раздулись.
— Вот, возьмите молот, — сказал советник, показывая на инструмент, который только что положил кузнец.
Я взял его — и сразу почувствовал тяжесть. Руки напряглись, удерживая вес.
— Ударьте по заготовке, — продолжил советник. — Это символический жест. Одного раза хватит.
Я посмотрел на раскалённый кусок металла на наковальне. Он сиял ярко-оранжевым, источая жар, который ощущался даже в метре от заготовки. Я поднял молот, замахнулся… и ударил. Глухой звон разнёсся по кузнице.
— Отлично! — советник улыбнулся натянуто. — Теперь мастер доделает работу.
Кузнец что-то буркнул себе под нос, выхватил молот из моих рук и начал работать. Удары сыпались один за другим — точные, мощные, злые. Казалось, он вытёсывал из металла не оружие, а собственную злость.
