— В моём мире я часто охотился с отцом. Азарт — штука опасная.
Слова лились гладко, слишком гладко. Я сам это чувствовал — лгал вдохновенно, как артист на премьере. Внутри зудело от страха, но голос мой оставался ровным.
— Вы охотник? — усмехнулся Аншрабат, не скрывая насмешки. — Странный вы охотник, Степан. Бросить сопровождение, нестись вперёд без оглядки — даже гончий пёс и тот поумнее поступит. На что вы, чёрт возьми, рассчитывали?
Я пожал плечами. Только сейчас заметил, что обращение «господин» по отношению ко мне выветрилось из обихода советника.
— Я и не говорил, что я опытный. Отец — да, он мог часами сидеть в засаде. А я терпеть не мог. Мне ближе — импровизация.
Аншрабат вздохнул. Медленно, как человек, которому очень хочется закатить глаза, но не позволяет воспитание. Он потянулся к графину, налил себе немного вина и, не глядя на меня, сказал:
— Рад, что вас нашли. Надеюсь, ваши травмы — ничего серьёзного. Король в курсе, и как вы понимаете, весьма обрадован. После его речи выдвинемся обратно. Из-за вашей… пропажи охота затянулась, но, к счастью, все остались живы.
Аншрабат отпил глоток. Лицо оставалось непроницаемым. А потом он резко поставил бокал на стол и сказал другим голосом — низким, холодным, обволакивающим:
— А теперь давайте притворимся, что я поверил в ваши сказки. Ещё один такой фокус — и я лично прикую к вам стражника, который не будет отходить от вас ни на шаг. Ни днём, ни ночью. Поняли меня?
Я едва заметно кивнул, стараясь не выдать, как сжались кулаки под столом. На лице — маска безразличия. А внутри — буря. Страх, унижение, злость.
Ну что ж. Кажется, маски сброшены.
Ещё несколько минут я наблюдал, как сидящий напротив меня Аншрабат Лидиен потягивает вино, до тех пор, пока снаружи не зазвучали фанфары. Очевидно, Мантикор Пятый вновь готовился к своему любимому делу — толкать речи перед подданными по любому поводу.
Когда мы вышли наружу, в центре лагеря образовался круг с возвышенностью, и монарх с гордо поднятой головой, уверенной улыбкой и, судя по блестящим глазам, уже немного подвыпивший торжественно подводил итоги охоты.
Я слушал без всякого интереса, лишь отделяя содержательные обрывки. Король, оказывается, самолично завалил медведя. Все герои тоже отличились на королевской охоте, далее их имена перечислялись и сопровождались соответствующими достижениями, похвалами короля, аплодисментами. Здесь мне стало скучно, потому что охота на самом деле меня не интересовала, как и моего отца. Он у меня исключительно городской житель.
Когда прозвучало моё имя, я напряг уши. Король снова хвалил мою удачу и в красках расписывал моё падение в яму, рассказывал о том, как в сантиметрах от тела удачным образом прошли заточенные колья. Я упал в яму, о которой не знали даже местные егеря, и выжил. Вот и все мои заслуги на сегодня.
Толпа аплодировала и ликовала, на меня пялились все, кто находился рядом, остальные пытались найти в факельном свете и крутили головами.
М-да уж. Вот это заслуга, вот это героизм. Мне, наверное, стоило бы ещё покланяться за такие почести, но что-то не хотелось.
Король продолжил речь, и лишь одно слово притянуло моё внимание:
— А теперь награды! — Мантикор Пятый театрально раскинул руки и одним жестом позвал всех отличившихся героев к себе.
Я увидел Артура и Ранкова, Миру, Лёху, Иммотиса…
Сегодня все будут награждены. Все, кроме меня. Это было столь очевидно, что я даже не мешкал и не думал о том, стоит мне выходить к монарху или нет.
Никто не звал.
Мантикор продолжил:
— Тот дар, что я вручил вам ранее, будет дополнен! Я поделюсь с вами силой и дополнительным уровнем, а дальше всё будет зависеть только от вас. Никогда в истории Малфорта король не был так щедр со своими героями!
Король взмахнул рукой, на мгновение я даже заметил, как блеснуло приметное кольцо на его пальце. Ничего грандиозного не произошло, без всякой видимой магии. Никаких салютов или всполохов, даже фанфары молчали.
Однако я отчётливо понимал и видел по лицам других героев, что бонусный уровень каким-то образом получен.
Плевать.
Я достигну всего сам.
И неважно сейчас, публичная ли это демонстрация моего особого положения или король из практических соображений не хочет моего развития. Добьюсь я этого уровня. Добьюсь рано или поздно.
Даже не знаю, что на меня нашло. Челюсть свело до скрипа зубов, и то ли я испытывал детскую обиду, то ли негодовал от несправедливости. Или же всё-таки меня коробили искусственные рамки, выставленные королём из-за моей удачи и «ценности»? Я всё же склонялся к третьему.
Всю обратную дорогу, только уже не на коне, а в закрытой повозке, я провёл в раздумьях. Весь путь и проход через город, а затем и возвращение к своей безликой роскошной комнате прошли как в тумане.
Едва нашёл силы, чтобы сполоснуться и переодеться. Уставший, изнурённый, я упал на кровать, но спать не хотелось. Мысли ворошились в голове и не собирались оставлять меня в покое.
А потом дверь отворилась.
