Милорд!
Французский джентльмен, едущий из Мобежа в войско короля, сообщает следующие сведения. Корпус генерала Рейля пришел вчера в Мобеж и его окрестности. Ставка армии перенесена из Лаона в Авен, куда сегодня должна прибыть гвардейская дивизия. Бонапарта ждут с минуты на минуту, но неизвестно точно, когда он покинул Париж, где, похоже, он был еще 10-го числа. Жером Бонапарт — в Сор-ле-Шато. Сульт прошел сегодня утром из Лаона в Мобеж, но тот джентльмен не знал, куда он направлялся. По его мнению, войска между Филиппвиллем, Живе, Мезиром, Гизом и Мобежем насчитывают более 100 000 солдат передовой. Значительный корпус кавалерии замечен в Хирсоне два дня назад под началом Груши. Общее мнение в армии таково, что они будут наступать, и прибытие Наполеона станет сигналом к началу военных действий.
Лагерь де Русье еще не вооружен.
Имею честь быть Вашим, Милорд,
вернейшим и покорнейшим слугой,
Герцог Веллингтон послал копию этого письма маршалу Блюхеру, но 13-го он сказал в письме лорду Лайндоку: «У нас есть сведения о приезде Бонапарта в армию и его наступлении, но у меня есть также сведения из Парижа о том, что 10-го он был еще там, и, судя по его обращению к законодателям, его отъезд не должен был произойти немедленно. Думаю, сейчас мы сильнее его». Гнейзенау также написал 12-го числа: «Опасность атаки почти исчезла». Однако генерал Дёрнберг 13-го написал напрямую Блюхеру, сообщая о том, что, по его мнению, нападение близко, и за ним последовало аналогичное предупреждение от Пирха II, прусского генерала, командовавшего в Маршьенне. Теперь у Блюхера было достаточно сведений, чтобы действовать, и до полудня 14-го числа он отдал приказ стянуть вместе дивизии его армии, размещенные на самых отдаленных участках.
Веллингтон не предпринял никаких действий, за исключением, как он сам говорит, «сбора войск у нескольких сигнальных постов, пока не станет известно о решительных действиях противника».
Значительная часть секретных сведений Веллингтона была передана ему майором Колахеном Грантом, который производил чудеса шпионажа в Испании, хотя считал за честь всегда носить свой собственный мундир. Сэр Джеймс Мак-Григор в приложении к своей автобиографии цитирует памятную записку, написанную генерал-лейтенантом Уильямом Нэпьером в 1857 году относительно Гранта. Согласно ей, Грант 15-го числа послал определенные сведения о передвижении французской армии. У генерала Дёрнберга была задача обеспечить регулярную передачу сведений от всех нанятых агентов, и Мак-Григор пишет, что он «неверно понял свою роль и вообразил, что ему должно судить о важности и ценности сообщений, поэтому по получении важного письма Гранта он отослал его обратно, сказав, что, вовсе не убедив его в намерении императора начать сражение, оно убедило его в обратном. Грант немедленно переправил письмо герцогу, но оно настигло его лишь на поле Ватерлоо…». Письмо было вручено герцогу в полдень 18 июня. «Если бы его получили, как и должны были, за два дня до сражения, — говорится в записке, — для союзников не было бы никаких сюрпризов, и великая битва было бы выиграна на берегах Самбры». Этот рассказ принят некоторыми историками, и Дёрнберга подвергают серьезным обвинениям. Однако, как может показаться из процитированного выше письма Фицроя Сомерсета, Дёрнберг живо откликнулся на знаки предстоящего столкновения, и если письмо Гранта достигло его только 15-го, то было слишком поздно что-то менять, поскольку тогда французы уже переходили Самбру; нет никаких оснований полагать, что гонец, посланный Дёрнбергом, достиг бы Брюсселя скорее, чем посланцы из других районов границы в течение того же дня.
