С другой стороны, Наполеон вновь приобрел исключительную уверенность, и еще недавно омрачавшие его страхи исчезли. Он нимало не сомневался ни в том, что легко сможет дать обед в Брюсселе к концу недели, ни в том, что народ Бельгии встанет на его сторону, как только он войдет в их страну. Он чувствовал, что непобедим, и большинство европейцев того времени, имея возможность наблюдать всю ситуацию целиком, как она есть, поверили бы ему в канун одной из величайших его побед. Блюхер мирно спал в своем штабе в Намюре в двадцати милях от него; Веллингтон был еще дальше, в Брюсселе, и, по-видимому, не подозревал об опасности. Вместе с большей частью своих генералов и офицеров штаба герцог принял приглашение герцогини Ричмондской на бал, который должен был состояться в Брюсселе на следующий вечер. Объединенные войска союзников в Бельгии были растянуты на территории около 100 миль в длину и 40 в ширину и прекрасно размещены, но не способны сконцентрировать усилия до того, как Наполеон нанесет свой первый мощный удар. Льеж, вокруг которого был расположен 4-й прусский корпус, находился более чем в пятистах милях от Шарлеруа; Синей, где располагался штаб 3-го корпуса, был почти в двадцати пяти милях к юго-востоку от Намюра.
Поздно ночью шпионы из Брюсселя, Намюра и Шарлеруа сообщили Наполеону, что все тихо, никто ничего не подозревает. Однако с тех пор, как шпионы покинули прусский лагерь, многое успело произойти.
Наполеон имел привычку держать свои намерения при себе, и генералы, командовавшие различными армейскими корпусами, не были ознакомлены со стратегическим планом операции, который им предстояло узнать на следующий день после вторжения в Бельгию. Вечером 14-го не было никакого совещания, на котором Наполеон мог бы с доверительностью, которой они заслуживали, сообщить им, что именно от них потребуется после того, как они двинут свои войска через Самбру. Вместо этого вечером соответствующим офицерам был доставлен гонцами приказ о передвижении, содержавший лишь расписание их отправлений и инструкции относительно их пути к Самбре вместе с множеством малозначительных деталей и повторений, которые требовали много времени для прочтения. Единственная реальная информация состояла в том, что Наполеон отдает армии приказ перейти на левую сторону реки и сам намерен быть в Шарлеруа к полудню.
Этот любопытный документ, неслыханно длинный и многословный, принимая во внимание срочность дела, начинался так:
«Завтра, 15-го, в половину третьего утра дивизия легкой кавалерии генерала Вандамма сядет на лошадей и займет дорогу на Шарлеруа. Они должны будут выслать во всех направлениях небольшие группы для разведки местности и захвата вражеских постов; но каждая из этих групп должна состоять, по крайней мере, из пятидесяти человек. Перед тем как приказать дивизии двигаться, генерал Вандамм должен будет удостовериться, что у них достаточно патронов…»
Действительно, странно было бы идти в атаку без патронов! Груши было дано указание отправить к Шарлеруа три подразделения кавалерии, в пять, шесть и семь часов. «Однако маршал Груши, — говорилось далее в приказе, должен следить за тем, чтобы кавалерия двигалась вдоль дорог, параллельно главному пути, по которой пойдет пехота, чтобы избежать переполнения и позволить его кавалерии поддерживать должный порядок».
«Можно подумать, — пишет Э. Леньен в «Разгадке тайн Ватерлоо» («La Solution des Enigmes de Waterloo»), — что Груши еще никогда не руководил походом».
Как глава штаба, маршал Сульт должен был отвечать за этот приказ; согласно Уссею, его диктовал Наполеон, но он мог предоставить Сульту проследить за тем, чтобы важные инструкции о времени передвижений дошли до всех генералов быстро и в приемлемой форме.
