Глубокие вдохи, нежные прикосновения пальцев, магические танцы влажного языка на коже, и они опять на взводе. Похоть яркой вспышкой зажгла новый огонь желания. Лукавый взгляд изумрудных глаз, и Борис с новым запалом принял этот вызов. Впиваясь в губы бестии поцелуем, еще жарче, чем прежде. Крепко держа за затылок и наслаждаясь глухими стонами. Будто и не было ранееминутного секса. Хотелось еще. И еще. И еще. И летняя ночь, сомкнувшаяся темнотой вокруг дома, способствовала продолжению. До утра ведь еще много времени.
Пробуждение было приятным. Нега и удовлетворение переливалось по телу. Не открывая глаз, Борис скользнул рукой по холодному шёлку простыни и с удивлением отметил, что в постели он один.
Потирая спросонья лицо ладонями, он сел в постели и огляделся. Квартира, куда привезла его Саша, представляла собой огромную студию в стиле лофт, с декоративными балками, имитацией кирпичной кладки на стене, за которой пряталась, по всей видимости, ванная, и всякими атрибутами в виде открытых вешалок, стеллажей с рулонами тканей, швейной машинкой в углу.
Борис провел пальцами по коротко стриженным волосам и усмехнулся. В такой квартире он ещё не просыпался. Нет, не так. Таларски вообще никогда не просыпался в квартирах случайных любовниц.
Как бы жарко не было ночью, утром всегда неловко. Ночью рот занят поцелуями, а утром нужно что-то говорить. К себе Борис тоже не возил. Чтобы не мучиться ожиданием, выпроваживая девушек за дверь. Как правило, он предпочитал отели. Лучшее место для торжества похоти и расставаний по-английски.
Но не сказать, что Таларски жалел о содеянном. Они оба получили удовольствие. Он позволил себе немного излишеств, а она избавила его от нелепых разговоров после. Единственное, что Саша сказала ему перед тем как уйти в душ, было:
– Мусорное ведро на кухне.
Не самая романтичная фраза, но во всяком случае лучше, чем пластмассовое "я люблю тебя".
Пару минут Борис раздумывал: остаться ли на завтрак в компании страстной тигрицы, или уехать домой, сказав какую-нибудь банальщину вроде "ты сладкая девочка, но я одинокий волк". Или что говорят в таких случаях?
Саша действительно поразила его. Борис все ещё ощущал жар ее тела, нежность губ, блуждающих по телу, слышал мелодичные стоны, подобно песне льющиеся из неё.
– Останусь, – решил Борис, вылезая из кровати.
Душ, завтрак, возможно еще один восхитительный минет и можно ехать домой. Таков был план на ближайший час.
Борис неспеша помылся, представляя румяные блинчики с домашним вареньем, которое обязательно варила ее мама или бабушка на веранде дачного домика. Девушки всегда делают блинчики. Как символ высшего кулинарного мастерства.
Правда представить Сашу, в клетчатом фартуке, с венчиком в руках, было невероятно сложно. Она скорее подходила на роль тех, кому готовят завтрак, или тех, кто завтракает кофе из КоффиНайс, изредка соглашаясь на бесплатную печеньку. Впрочем все дамы в свете луны роковые красотки, коварные соблазнительницы, элитные шлюхи, со звонком будильника превращающиеся в уставших домохозяек и офисных тружениц. Сменяют сексуальное платье на махровый пушистый халат, а шпильки на тапочки.
Так что, к тому моменту, как Борис закончил водные процедуры, он уже был готов увидеть Сашу в простом домашнем платье, готовящей ему завтрак на отгороженной барной стойкой кухне.
Но увы, его фантазии так и остались фантазиями. Блинчики не жарились, кофе не варилось, а Саша не встречала его с подобострастной улыбкой, готовая развести по первому требованию свои прелестные ножки.
Еще раз оглядевшись, и не найдя Сашу, Борис пошёл на лоджию. Стоило бы вообще уйти, но ноги словно сами повели его на поиски горячей любовницы.
Как он и предполагал, Саша сидела на балконе. С гулькой волос, склонившись над большим блокнотом.
– Эй! – позвал Борис, и когда Саша подняла глаза, добавил: – Доброе утро.
– Ты?.. – Саша удивлённо приподняла брови, как будто между ними ничего не было. – Эм...
– Позавтракаем?
Плохая идея – идти на балкон. Еще хуже – предложить Саше позавтракать.
Девушка отложила блокнот, пригладила волосы, встала, жуя губы.
– Слушай...эээ... Денис...
– Борис, – машинально поправил ее Таларски, уже предчувствуя будущую фразу, но не веря до конца.
– Извини, – Саша дежурно улыбнулась. – Ты милый, правда, но у нас ничего не получится. Нам было хорошо, но я предпочитаю одиночество. Спасибо за прекрасную ночь.
Слова Саши звучали комьями земли по крышке гроба его самолюбия. Такого ему ещё не говорили.
–
Все это было бы предсказуемо и понятно. Но с ледяным равнодушием Борис столкнулся впервые.
Всего на мгновение он почувствовал себя использованным. Откинув пустое негодование, Борис взял руку Саши и невесомого поцеловал тыльную сторону ладони.
– И вам спасибо, мадемуазель.
