Зря Вадим сетовал на отсутствие крепких напитков. С их последнего посещения "ЕГЭ" – больше года назад – алкогольная карта заметно расширилась. Так что план Александры по затуманиванию разума спиртным, они выполнили на сто процентов.
– Я н-нам в-вызову та-та-такси, – заикаясь сказал Вадим, когда они вышли на улицу.
– Нам в разные стороны, – напомнила Саша, стараясь пореже моргать.
С трудом набрав в приложении адрес и дождавшись, пока ей назначат черную "что-то там", она приобняла брата на прощание, выслушала пьяное "Шурка, сеструха моя, я так тебя люблю" пошла к притормозившей у перекрестка машине.
Дернув дверь, Саша заползла на заднее сиденье.
– Розы Люксембург, семнадцать. – отчеканила она.
Водитель несколько секунд молча смотрел на нее в отражении зеркала заднего вида. «Наверное, я выгляжу слишком пьяной, – подумала Александра, поправляя волосы. – За машину переживает.»
– Не волнуйтесь, с вашей машиной все будет в полном порядке, – она обворожительно улыбнулась. – А если нет, то химчистку оплачу.
Водитель закашлялся, давясь смехом, и машина мягко тронулась с места. Облегченно вздохнул, Саша откинула голову назад, прикрыла глаза. Под кожей сразу побежали муравьи, поднимая и кружа ее под потолком автомобиля.
Не стоило столько пить. Эта мысль обычно посещала Сашу в первый раз при наступлении вертолетной болезни, а второй уже утром. Следом, как правило, шли обещания самой себе больше так не делать. Но Александра пила настолько редко, что к следующей попойке с братом, они забывались.
– Самое главное не уснуть, – пробормотала она, проваливаясь в сон.
Жизнь снова вернулась в привычный ритм, а дни стали одинаковыми, как бочонки лото. Различались только цифры. Сухие, черные, напечатанные лазерным принтером на обычной офисной бумаге, складывающиеся в вереницу многочисленных отчетов.
Утром кофе, днем обед в кафе по соседству, вечером ужин, приготовленный домработницей.
Если бы кто-нибудь сказал, что ночь после выставки, организованная для отмыва денег, оставила неизгладимый след в сердце Бориса, – он бы соврал. Саша не поселилась в его сердце, и он не хранил в шелковой коробочке случайно оброненную в машине сережку. Хотя бы потому что Саша никогда не была в его машине.
У него не было ее номера, а она не спросила его email. Шансов на то, что они однажды встретятся в большом городе едва ли превышали ноль тысячных процента. По крайней мере Борис считал так до позднего вечера пятницы.
Возвращаясь около полуночи домой, он не думал о необходимости блокировать двери, и не подозревал, что в притормозившую на светофоре машину может запрыгнуть рыжая бестия.
Когда дверь машины открылась, Борис даже развернулся посмотреть, какой наглец мозги растерял.
– Розы Люксембург семнадцать, – послышалось сзади и миллионы электрических зарядов прокатились по телу, напрочь лишив Бориса дара речи.
Голос мягкий, как плюш, с легкой хрипотцой, немного натянутый, как от алкоголя. Но это был Ее голос, почему-то единственный запомнившийся из сотни случайных любовниц.
Если бы к нему в машину села какая-нибудь другая девушка, то Борис обязательно сказал бы ей, что она ошиблась машиной. А если бы парень, то даже говорить ничего не стал бы – просто разбил нос. Но на заднем сидении сидела Саша, и влекомый фантазиями Борис решил на полчаса сделаться таксистом без лицензии.
Половину пути Борис разрывался между желанием отвезти девушку к себе и здравым смыслом, требующим доставить ее домой. Разум издевательски подкидывал картины их случайной связи, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Несколько раз Борис украдкой поглядывал на свою попутчицу в зеркало. Размышлял о том, что скорее всего Саша была бы не против повторить. Но в итоге рационализм и зачатки благородства взяли верх над похотью и Борис свернул в сторону жилого комплекса "Розовый Фламинго".
Он не учел одного: ворота во двор открывались с ключа. Остановившись, Борис развернулся назад и легко похлопал Сашу по колену.
– Эй, проснись!
Александра не отреагировала, уснув крепким сном в объятиях зеленого змея. Можно было бы порыться в ее сумочке, найти ключи, отнести девушку домой, а затем тихо уйти.
Борис вышел из машины. Он дал ей пять минут на то, что бы она сама проснулась, а себе – чтобы собраться с мыслями.
Он не был романтиком, не терял от любви голову, не сочинял стихов дамам. На просьбы любовниц отвезти всегда вызывал такси, на праздники заказывал доставку цветов. "Сухарь" самое мягкое, что он слышал при расставании.
– Какого хрена? – бормотал он. – Я даже имени ее не помню... Как там?.. Маша?
Самому себе солгать сложно. Еще сложнее поверить в собственную ложь. В памяти отпечатались не только имя, но треугольник родинок под левой лопаткой. Рука, которой он хлопнул по колену девушки, горела огнем. Пальцы ощущали бархатистость кожи, и желание скользнуть ладонью выше по бедру, закипало смолой. Закрыв глаза, Борис попытался вспомнить аромат ее волос, однако сразу одернул себя.
