– Какого хрена? – зло повторил он, садясь за руль. – Отвезу к себе. Проспится, а утром выпру к чертовой матери.
Борис запретил себе смотреть на Сашу, неотрывно следя за дорогой. Принятое решение ему понравилось. Он избавил себя от неловкости общения с пьяной девицей, потешил свое эго милосердием – не бросил даму на улицу, и заодно получил шанс отплатить огневолосой стерве ее же монетой. Еще ни одна женщина не тушила сигарету о самолюбие Бориса Таларски!
Ворота подземной парковки открылись, пропустив автомобиль внутрь. Заглушив двигатель, Борис открыл дверь и подхватив Сашу на руки понес к лифту. Он не собирался аккуратничать. Если проснется, вызовет такси, а это уже много учитывая, что они друг другу никто. Секс невзначай – не повод для расшаркиваний.
И тем не менее, на кровать Борис уложил девушку бережно. Слишком бережно для того, кто не бережет чужой сон. Как в забытье, опустившись на колени, он кончиками пальцев убрал с лица локон. Некоторое время вкладывался в ее безупречное лицо, не разрешив себе погладить Сашу по щеке. С этого все и начинается, а первый принцип Бориса: разум превыше эмоций! Никаких чувств, рожденных на почве интрижек.
Он глубоко вдохнул терпкий аромат духов, немного задержал дыхание, словно пытаясь запечатлеть его в памяти. Подавив желание уткнуться носом в тонкую шею, Борис резко поднялся с пола.
– Черт знает что! – обескураженный собственным безрассудством пробормотал он уже за дверью.
Перед тем, как уйти к себе, Борис вернулся к Саше, снял с нее туфли. Чтобы не испачкала покрывало, и не наставила затяжек бесчеловечно высокими каблуками.
– Надо же было так напиться, – ворчал он, не замечая ажурных узоров, которые рисовали его пальцы на женской стопе. – Дьявол!
Борис одернул руку и быстрым шагом покинул комнату.
Едва за плотными шторами забрезжил рассвет, Борис поспешил в ванную, боясь пропустить пробуждение Саши. С садистским наслаждением он представлял ее растрепанной после ночи, растерянной. Думал о том, как настоит на совместном завтраке и будет до последней капли кофе сверлить ее взглядом.
Словно инквизитор, греющий щипцы над факелом, Борис наполнил стакан водой с несколькими шариками льда, выдавил на крошечную розетку таблетку обезболивающего. Составив все на столик-поднос, Борис отправился воплощать свою маленькую месть.
Сашу разбудил приступ жажды и головная боль. Пообещав себе больше никогда не пить, она повернулась на бок, обхватывая подушку руками. Вместо привычной глади шёлка пальцы ощутили грубую ткань. Вслед за этим пришло осознание, что подушка слишком мягкая и в комнате пахнет лавандой.
Саша резко села в постели, протёрла глаза. Чужая мебель, чужие стены, как дурацкий сон, размывающий границы реальности. Александра отчётливо помнила, как садилась в машину. Чуть мутнее, то, как поднималась к себе. Или это приснилось?
— Доброе утро!
Повернувшись на звук, Саша застыла в удивлении. Появление лохматого чёрта в балетной пачке было бы более ожидаемо, чем встреча с Борисом. Утром. Непонятно где.
Тем временем мужчина поставил ей на колени столик и сел рядом.
— Стакан воды для прекрасной леди! — елейным голосом пропел он и оскалился. — Правда, если леди засыпает пьяной в чужой машине, то, возможно, не такая уж она и леди.
Уголки губ чуть дёрнулись в насмешливой улыбке. Забавно слышать упрёк от того, кто сам далёк от высокой морали. Саша повела плечами, взяла стакан с водой, сделала большой глоток.
— Леди — это жена лорда. А меня сия напасть миновала, — равнодушно сказала она и, подцепив ногтём таблетку, спросила: — Обезболивающее?
Борис медленно моргнул, и Саша отправила её в рот, в надежде, что мужчина не конченый маньяк, подсунувший наркотики.
Стыд, столь редко мучивший Александру, сжигал дотла. Обычно на курьёзы она смотрела с улыбкой, беспечно отмахиваясь, мол, неприятности случаются. Однако прежде Саша не просыпалась внезапно в доме случайного любовника.
— Что ж, — она пригладила руками волосы, — благодарю за гостеприимство. Мне пора.
— Я не могу отпустить леди без завтрака, — возразил Борис, зачем-то касаясь её запястья.
Опустив взгляд Саша почувствовала, как быстрее забилось сердце. Вид его загорелых рук с крупными венами и едва заметной порослью освежили воспоминания из единственной ночи. Думать о том, что творили эти руки, было совершенно невыносимо. Но не думать Александра не могла.
— Кажется, мы договорились, что я не леди, — натянуто улыбнулась она.
— Тогда "мадемуазель". — Борис влажно коснулся губами тыльной стороны ладони. — Итак, мадемуазель, могу ли я настаивать на совместном завтраке?
Саша отняла руку и украдкой вытерла поцелуй о покрывало.
— Только если месье избавит меня от приторного пафоса. — Убрав с колен поднос, она спустила ноги на пол. — Мне надо в ванную.
***
