Смотрю в иллюминатор и стремлюсь воспроизвести в памяти площадки, на которых приходилось садиться. Всматриваюсь в карту. По названиям можно предугадать ландшафт и природные условия. Горенско - горы; Доленско - долины; в Сухую Крайну лучше не ходить без воды… По нашим масштабам - области небольшие, но разница между жителями заметна во всем: в одежде, внешности, характере. Общее для всех словенцев - патриотизм, исключительное трудолюбие и организованность. [164] Поэтому здесь и партизанское движение было организовано хорошо.
Исторически уж так сложилось, что югославы воспевают горы как вернейших союзников. Они укрывали народных мстителей от преследователей, спасали от зноя, утоляли жажду водой своих источников. Для отдыха партизаны находят здесь постель из свежескошенного сена с изголовьем из мха и ароматных трав. Такая безграничная вера в горы складывалась издавна.
Первые партизанские группы появились также в горах. Отряды получили наименования по названию гор. Спускаясь в долины, устраивая диверсии и засады, они изматывали врага. Тут было раздолье для проявления партизанской дерзости и изобретательности…
На новом аэродроме Любляны нас встретили ветераны войны - Народные Герои Югославии Рудольф Янко и Франц Чобан, а также Иван Старин.
В тот же день мы начали знакомство с народно-освободительным движением в Словении. Посетили комитет СОБНОВЮ, музей Народной революции в Любляне. Мэр города Миха Кошак рассказал о героизме словенцев во время гитлеровской оккупации. Фашисты опоясали Любляну колючей проволокой и дзотами, чтобы в город не проникли партизаны. Но народных мстителей это не останавливало.
Первая бригада имени Тоне Томшича имела больницу на тридцать человек в четырех километрах от городской черты, у подножия горы с густым лесом. В двухстах метрах от этой больницы пролегала автострада с интенсивным движением. Даже подойдя вплотную, ничего нельзя было заметить: вход был замаскирован мхом, травой или листьями - соответственно времени года. Прямо из дверей «росла» сосна, корни которой крепко прикреплялись к лестнице. Время от времени сосну меняли, дабы она не вызвала подозрения засохшими ветвями. К больнице подходили скрытно по ручью.
Партизаны осмелели настолько, что в самой Любляне психиатрическую больницу превратили в госпиталь! Главный врач - доктор Канони выписал всех своих пациентов, а койки занял ранеными партизанами. Поначалу все шло хорошо, но доктор Канони проговорился. В последний момент чудом удалось спасти раненых партизан. Канони спасти не удалось. Итальянский военный трибунал [165] вынес ему смертный приговор. На его счастье, подоспела амнистия, объявленная по поводу дня рождения короля; доктору Канони заменили смертный приговор пожизненным заточением в итальянской тюрьме. После капитуляции Италии доктор немедля вернулся в Югославию, вступил в партизанский отряд и получил назначение руководить не только больницей в Любляне, а всеми госпиталями партизанского края. В Словении их было около пятидесяти.
К прилету первых советских самолетов партизанские госпитали были переполнены тяжелоранеными и инвалидами, не способными обойтись без посторонней помощи. Немцы понимали, что армия НОАЮ перегружена непосильной ношей, и направляли свои удары на госпитали, штабы, органы народной власти.
Когда Верховный штаб НОАЮ обратился к Советскому правительству с просьбой о срочной медицинской помощи, она была оказана. Только с базы Бари выполнено 1460 самолето-вылетов. В Югославию доставляли военные грузы и медикаменты, обратно увозили раненых. Самолет «Дуглас» рассчитан на перевозку двадцати одного пассажира, а мы, как правило, размещали в нем значительно больше раненых - по двадцать пять - тридцать. Командиры кораблей Павлов и Езерский однажды взяли на борт по тридцать три раненых бойца НОАЮ.
Первую группу медиков (тридцать человек), возглавляемую профессором А. А. Казанским, перебросили на территорию Югославии самолетами. Через руки советских врачей прошло одиннадцать тысяч тяжело раненных партизан, эвакуированных затем в Италию. В 1944 году СССР создал для НОАЮ госпитальную базу на пять тысяч коек. Передано семь эвакогоспиталей.
Еще во времена русско-турецкой войны в Югославии с успехом работали русские доктора. О них сложены легенды. В Балканской войне главным хирургом Черногорского войска был профессор Емельянов. Выдающийся хирург сроднился с народом и служил ему беззаветно.
