Такое ощущение, что я получила удар под дых: хватаю ртом воздух, хотя на самом деле подбираю нужные слова для возражения. Мама говорит так, словно вопрос решенный, а я как минимум должна растаять от счастья.
- Вы меня забыли спросить, - все же успеваю вставить предложение.
Лицо родительницы меняется на глазах. Губы поджимаются, взгляд становится злым, колючим.
«Удивлена, что я не выказываю радости и не рассыпаюсь в благодарности?»
- Я не собираюсь выходить замуж. Окончу школу – и буду поступать в университет. И мужа себе сама выберу.
Твёрдость моего голоса маме явно не понравилась.
- Мы парню уже сказали, он согласен! – голос ее звучит на несколько октав выше.
А я не понимаю, в чем она меня пытается обвинить.
- Мама, на дворе двадцать первый век, - абсурдность данного заявления не могла вызвать ничего кроме недоуменной улыбки. - Если вам удалось засватать парня, я своего согласия на этот брак не дам.
- Саша… - начала она угрожающе, - Не порть и дальше наши отношения. Квартиру продадим! - выставив вперед ладонь, словно успокаивая буйно помешанную, она смягчила свой взгляд и тон. - Поможем вам приобрести отдельное жилье, если ты не хочешь жить с вовкиными родителями. Если он не станет возражать, пойдешь учиться.
Чем ласковее пыталась она говорить, тем яростнее поднимался во мне протест.
- А если станет, то я так и останусь без образования? Без специальности? – скрестив руки на груди, я возмущенно посмотрела на нее. - Я только на роль домохозяйки гожусь?
- Не начинай…
Но начав выплескивать затаенную обиду, остановиться уже не могла. Перебив ее гневный выпад, продолжила:
- А если ваш хороший жених уйдет к другой, меня вы содержать станете? Детей, которых я должна родить такому хорошему парню, вы кормить и одевать будете? – каждое мое движение, каждый жест окрашивали и подчеркивали слова, что сейчас лились из моего сердца. – А в случае развода, я к вам жить пойду? На порог пустите? Нет, за дверь выставите! - утвердительно, с грустной насмешкой ответила за нее.
- Будешь хорошей женой – не загуляет и не уйдет, и пить не станет, - махнула она рукой.
В очередной раз отмахнулась. Зачем пытаться услышать нелюбимого ребенка.
- Значит, ты была плохой женой, если отец из семьи ушел, а отчим спился? – спокойно задала вопрос, не пытаясь ее задеть или оскорбить. Я не испытывала надежды, что она поймет свою неправоту.
- Да как ты смеешь меня обвинять?! Это мне с ними не повезло! – резко оборвала она.
- Я не собираюсь выходить замуж. И даже знакомиться с вашим замечательным женихом не буду. Зря вы тратите свое драгоценное время: я с квартиры съезжать не стану.
- Не будь дурой, Александра! Парень красивый, работящий. Думаешь, в наше время легко встретить человека для жизни? Твой богатенький, школьный ухажер, что дверь новую поставил, думаешь, женится на тебе? Да сейчас! Попользуется тобой и пойдет дальше. А молодость и красота – это так себе достоинства, быстро проходят.
- Мама, мне заниматься надо. Своего решения я не поменяю.
Мы с ней вроде говорим на одном языке, а у меня четкое ощущение, что никогда друг друга не поймем.
- Такая же противная и упертая, как твой отец! А он мне предлагал аборт сделать, зря не послушалась!
Ее брошенные слова словно острые кинжалы врезались в плоть, причиняя ощутимую боль в груди.
- А ты знаешь, несмотря на всю твою нелюбовь, я не испытываю к тебе ненависти, - грустно улыбаясь, помотала головой, не разъединяя переплетённых рук на груди. - Мне тебя жалко. Я могла тебя любить не меньше, чем бабушку, но ты никогда этого не позволяла. Не пойму, если ты так желала меня родить, что отца слушать не стала, то почему не смогла полюбить? Почему не смогла стать настоящей, заботливой мамой? Что тебе сделал невинный ребенок? – голос мой звучал ровно, спокойно, я просто хотела понять.
- Родила, потому что отца твоего хотела удержать, - бросила она еле слышно, развернулась и вышла из спальни.
В напряженной тишине дома раздался ее голос:
- Дверь закрой.
Неужели, каждый разговор с ней будет заканчиваться очередной, тупой болью в груди?
Завтра в школу и лучше бы лечь спать, но я еще не получила мизерную дозу наслаждения от общения с моим мужчиной. Сообщения в вайбере и ночные разговоры – это все, что мы могли себе позволить.
Максим никогда не посвящал меня в тонкости своих проблем, но я представляла приблизительный масштаб неприятностей. Его короткая реплика: «Срыв крупных контрактов не позволяет мне сейчас оставить компанию».
Я старалась поддерживать Максима, не рассказывать о надоедливых коммунальщиках, полицейских с их допросами. Складывалось ощущение, что им легче обвинить меня, чем искать настоящего преступника.
На очередном допросе, когда им практически удалось довести меня до слез, кто-то позвонил одному из полицейских. Мужчина вышел в коридор. Вернулся в кабинет через несколько минут совсем другой человек. Перемена оказалась разительной: со мной разговаривали вежливо и на «вы», извинились за грубость и недопонимание, предложили чай с печеньем и лично проводили до входных дверей.
