В ту ночь, когда он довез меня до общежития, я держалась до тех пор, пока за мной не закрылась дверь. Где-то теплилась надежда, что Воронов окликнет, позовет…
Я причинила боль его невесте, ведь наверняка она все поняла. Но и сама всю ночь умирала от боли. Не рыдала, не билась головой в подушку, я до утра сидела в кровати и смотрела в темноту. Тело словно одеревенело, только зияющая дыра в душе болела и напоминала, что я еще жива.
В институт на следующее утро не пошла, позвонила Лазарю, и мы вместе поехали проведать маму. Он, конечно, всю дорогу нудил, что не стоит пропускать, но видя мой отрешенный взгляд, заткнулся. Сам он примерным студентом не был, его «по милости» Воронова чуть не отчислили на пятом курсе.
Мама была на работе, нашему приезду она обрадовалась, но поругала, что мы оба пропускаем учебу. Выглядела родительница бодро, свежо. Весь день мы провели вместе.
«Может я зря вчера развела панику?»
Когда пришло время нам уезжать, я заметила, что мама утомилась. А ведь она только недавно вышла из отпуска.
— Мам, тебя ничего не беспокоит?
— Ева, ты о чем? — искренне удивилась она.
— Не обращай на нее внимания, она у нас в доктора играет, — усмехнулся брат и забрал сумку с продуктами, которую мама заботливо собрала мне.
Тема эта закрылась, но мои опасения от этого не развеялись. Лазарь спустился вниз, мама подошла ко мне и обняла.
— Рассказывай, что случилось, Ева?
— У нас сейчас два цикла, мама. Мазурка читает терапию, а Коршун оперативную хирургию. Сдадим экзамен, он нам будет вести топографическую анатомию. Мне ему два экзамена сдавать! — застонала я притворно. — Чтобы не вылететь из института приходится всю ночь зубрить. — знала, что от ее внимания ничего не ускользнет мой бледный вид, поэтому еще в пути придумала отговорку.
— Ночами надо спать, Ева. В некоторых институтах эти два предмета сдают в одном цикле, все не так страшно.
— Но сдают же не Коршуну! — возмутилась я.
— Ты сдашь! Ты у меня умница, — гладила мама меня по спине. В носу защипало, я чуть не разревелась.
Вернулись мы в тот день поздно, Лазарь настаивал всю обратную дорогу, чтобы я заехала к отцу, но я категорически отказалась.
В четверг допоздна была в институте. Со следующей недели появится постоянное расписание, занятия наши в основном будут проходить в больницах.
Мазурка столько задала, что позаниматься по другим предметам времени не нашла. Сказывались и недосыпания. Проснувшись в пятницу рано утром, я сначала решила не ходить на занятия Игната. Хотела взять лекции у Тани и позаниматься самостоятельно. Отбросив трусливую мысль — прятаться от Воронова, я стала собираться в институт.
«Умру, но не покажу, как мне тяжело!» — твердо решила я.
Игнат ни в чем не виноват. Это было мое решение провести ночь вместе, мне за это и нести ответственность. Пусть будет счастлив. А я сумею глядя ему в глаза радоваться и улыбаться…
*** ***
Ева
— Со следующей недели наши занятия будут проходить… — Воронов озвучивал информацию, которую до нас уже донесли. Единственное, мы не знали, что в субботу придется ездить в его частную клинику.
Я не любила сидеть рядом с Федей, но сегодня сама к нему подсела. Придется до вечера терпеть его восторженные взгляды, неумелые заигрывания, слушать нелепые комплименты и тихое влюбленное сопение. Но, наверное, сегодня мне это было нужно. Шоковая доза слюнтяйства, чтобы не обращать внимания на мужчину, по которому тайно схожу с ума.
Таня с Олей сидели впереди нас. Я еле успевала записывать за Игнатом Валерьевичем, Федя конспектировал не все, выделял основное и делал пометки.
На обратной стороне тетради он писал всякие нелепости и давал мне их прочесть. Я улыбалась каждой шутке, но в душе этой радости не чувствовала. Взгляд преподавателя ни разу не остановился на мне, он на всех смотрел одинаково — вскользь.
Старалась изображать только учебный интерес, но часто прокалывалась. Игнат скинул пиджак костюма, закатал по локоть рукава рубашки, а я засмотрелась на его красивые со вздутыми венами руки. Непроизвольно в памяти всплывали картины, как он этими самыми руками сжимал меня в объятиях, ласкал обнаженное тело.
— Читай, — пихнул меня в бок Федя, возвращая из моих воспоминаний в аудиторию.
«Пойдем вечером погуляем?»
Притягиваю к себе тетрадь и пишу ответ.
«Завтра по расписанию у нас снова Коршун. Не хочу получить отработку».
Федя наклоняется ко мне, пишет через мою руку ответ, а я стараюсь читать за ним, хотя это неудобно, он закрывает надпись рукавом халата.
«Он не посмеет. Коршун просто не знает, что ты умница и красавица!»
Поднимает на меня влюбленный взгляд, я улыбаюсь, а Федя продолжает, что-то дописывать в тетради, но из-за его руки не удается прочесть коряво написанные слова.
— Гайдуков отвечайте на вопрос! — раздался рядом резкий пугающий голос преподавателя.
